Maximus Rex: О.Р.Д.А.

«Особенно часть про голос в голове, да, красавчик?»

– Эй! – вдруг хрипло окликнул меня Константин сзади. – Как там тебя…

Это он сказал совсем тихо, на грани слышимости. И сразу после вновь продолжил обычным голосом:

– А ты не хочешь нам помочь?

– Нет. Тащите пока, когда сочту нужным, вас сменю.

Отвечая, я даже оборачиваться не стал. Пусть греются. Марина же сейчас бросила на меня выразительный взгляд, который я охарактеризовал как одобрительный.

– Макс, подушки отстрелили, я кричала, потом замолчала.

– Видела черную проплешину на земле у машины? С моей стороны?

– Да.

– Видела поодаль упавшее дерево, частично как будто сгнившее?

– Да, обратила внимание.

– Когда ты и остальные сознание потеряли, я также почувствовал, что у меня перед глазами свет выключает. Это было словно наваждение чужой воли. Я не поддался, сбросил оцепенение и вывалился на улицу. Снежок помог взбодриться, а сразу после я увидел, как в лицо мне летит сгусток темноты…

Довольно коротко, но ничего не упуская, я рассказал Марине о произошедшем со мной до того момента, как я вернулся к машине.

– Это… – не могла найти слов Марина.

– Да, я тоже удивился.

– Она с тобой?

– Да.

– И она сейчас нас слышит?

– Да.

– Что сейчас говорит?

– Сейчас молчит.

«Говорит, что тебе надо было оставить у мобиля этих двух конченых».

– А теперь говорит, что мне нужно было оставить у машины этих двух конченых.

– Но тогда бы мы с тобой матрас тащили.

«Ух ты, а телочка шарит!»

Это я Марине озвучивать не стал. Оглянулся на ходу – посмотрел, как Константин и Вячеслав тащат матрас, как клубятся черно-багряные тучи вдали.

– Как ты думаешь, она не замерзнет?

Имя Марина не произнесла, но по изменившейся интонации я понял – речь идет об Ане.

– Не знаю. Но может быть, это и к лучшему, – задумчиво произнес я, еще раз коротко оглянувшись.

– Что к лучшему? – спросила Марина.

– То, что у Ани амулет не может работать.

После моих слов Марина машинально оглянулась на волокушу. Пользуясь тем, что девушка смотрит в другую сторону, я сам окинул ее взглядом. В очередной раз отметив, что в белоснежном летнем платье – с яркими красными цветами, загорелая и в белых кроссовках, она выглядела абсолютно сюрреалистично среди снегов в окружении голого черного леса, над которым нависало тяжелыми серыми облаками небо.