Царетворец. Волчий пастырь

А потом я понял и вспомнил, кто я такой.

Толстая каменная плита подо мной легко вибрировала, в голове раздавался шепот тысячи голосов; перед внутренним взором мелькали множества призрачных лиц, взглядов, осколков образов минувших поколений и эпох. Все это обволакивало меня теплым ветром родной энергии – Река Крови рода Рейнар прощалась и отпускала в мир живых меня, Доминика Веспасиана из Дома Рейнар.

После того, как осознал себя вернувшимся из Посмертия в мир живых, вернулись и воспоминания: детство, юность, гимназия, Имперский Лицей и Корпус Спарты, доблесть и трусость, штандарты легионов и гербы индигетов, война и мир, пыль военных дорог и белоснежные одеяния светских приемов, страдания и наслаждения, скандалы и почести, и… смерть?

Вот только как я умер? Это воспоминание было преградой, стеной, которую было сложно сломать.

То, что я в замке Арль – в родовом гнезде Дома Рейнар, сомнений никаких: на потолке искусно выполненный, непроглядно черный силуэт ворона. Ворон Дома Рейнар – единственной варгрийской фамилии индигетов, которая вместо изображения лютого северного волка, варга, использует в гербе крылья ворона.

Знак девы Морриган, покровительствующей нам богини.

Силуэт ворона был настолько темен, что казалось поглощал свет. Он выглядел самым настоящим черным провалом в иной план бытия. Но по самому краю крылья ворона были подсвечены мягким зеленым светом – знак касания девы Морриган, триединой хранительницы любви, жизни и смерти.

Зеленые лоскутья отблесков Сияния мерцали и по стенам – алтарный зал Дома Рейнар, вырубленный глубоко в скале, находился в центре Источника, в одном из богатейших месторождений кристаллов зеленого лириума на Юпитере.

Голос памяти между тем стих, в зале повисла полная звенящая тишина; защита алтарного круга погасла, как и зеленый отсвет очертаний крыльев ворона. Богиня ушла, забрав с собой освещающий крылья отблеск. Но при этом на несколько мгновений в центре непроглядного мрака силуэта ворона загорелись очертания моего личного герба – знак пробуждения крови, возвращения в этот мир.

Я пошевелил пальцами – надо же, как приятно может быть элементарное действо.