Красный рассвет. Черный отряд

Тот думал совсем недолго – ответил на ставку. Все, интеллектуальная игра закончена, дальше только смотреть в ожидании, кому достанется вполне приличный банк – чуть больше трехсот тысяч долларов сейчас на столе, навскидку.

Ковбой впервые за все время показал эмоции – он улыбнулся и выложил свои карты. Я ошибся – не два туза, два короля у него в руке было. Но суть понятна, я примерно и полагал нечто подобное – что, кстати, отметили защебетавшие хищницы. Причем Анфиса все старалась поймать мой взгляд и пару раз обращалась непосредственно ко мне в попытке привлечь внимание.

Когда на столе легли открытыми мои пятерка и семерка, ковбой малость посмурнел, а хищницы попрыгали и захлопали в ладоши, словно меня поддерживая. Странно как-то они себя ведут – вроде своего парня должны поддерживать.

Дилер начал выкладывать остальные общие карты, решая судьбу партии. Четвертой на стол лег король.

Черт, похоже, это не Дэвид сегодня неумелый лопух, а место проклято – расстроился я, понимая, что уж показал так показал класс. Мало того, ковбой начал говорить на своем техасском, глядя мне в глаза и явно сообщая что-то насмешливое и, возможно, даже не сильно лицеприятное. Вот вроде английский язык использует, а что именно говорит – совсем непонятно.

В этот самый момент на стол легла пятая, последняя общая карта – семерка. Ковбой осекся на середине смешанного с веселым смехом фразы. Ситуация вновь перевернулась на сто восемьдесят градусов и у меня на руках теперь – каре семерок.

Леопардовая девушка Анфиса вместе со второй хищницей разразились громкими криками – причем неоднозначными. Вроде они и болели за своего ковбоя, но и меня поддерживали, оценив удачу. Ковбой вдруг выругался, хлопнув по столу и перейдя на испанский, помянув какую-то путу.

Весь банк усилиями дилера переехал в мою сторону. Пока замешивались и раскидывались по столу карты, я аккуратно выкладывал фишки в стопки одного номинала.

– Спроси у своей мамы, кто ее кумир, – глядя в глаза расстроенному проигрышу ковбою, напел я вслед за Дмитрием Маликовым, чей бархатный голос в лаунж-зоне был слышен приглушенно. Не, хорошо поет, неудивительно, что здесь мировая звезда, в моем старом мире такого я не слышал.