Царетворец. Волчий пастырь. Книга четвертая

– Не стрелять! – заорал я, отреагировав на готовность Юрая не дать всаднику вновь забраться на демонического скакуна. Рано еще стрелять: козыри – если их немного, хороши только в подходящий момент. Сливать их при первой же возможности – бездарная глупость.

Взмах рукой, и, повинуясь моему жесту, Симон положил яхту в крутой вираж. Судно отзывчиво отреагировало на движение руля, уходя в сторону, при этом подняв высокий шлейф брызг. Я не зря кричал, призывая держаться, – яхта, круто разворачиваясь, едва не взлетела полностью на волнах, а палуба ударила под ноги так сильно, что, даже держась за что-то, не будучи к этому удару готовым, в этот момент можно было банально улететь за борт.

«Разворачивайся, полный ход», – продолжал кричать и показывать я Симону жестами.

Расширив глаза, варгриец закивал. Он сейчас не совсем понимал, что я хочу сделать, но под сомнение мои указания не ставил. Главное, что не спорил: и мы, разворачиваясь по широкой дуге, не сбавляя скорости, сейчас двигались уже в обратном направлении, вдоль одной из ледяных дорог, по которой только-только мимо стремительно проскакали преследовавшие нас всадники.

Общий направленный ледяной натиск гона Дикой охоты, заставляющий поверхность воды превращаться в твердую поверхность, был невероятно силен. Но, превосходя нашу яхту в скорости – в момент выхода на прямую, отряды Дикой охоты уступали нам в маневренности. И разворотом мы выиграли прилично времени – сейчас всадники осаживали коней, замедляясь и только собираясь разворачиваться.

– Первую ледяную дорогу проходим насквозь, вторую не таранишь, поворачиваешь впритирку вдоль нее, отходишь подальше ото льда, снижая скорость, но продолжая маневрировать! Стараешься сохранять плавность хода, чтобы Юрай со Стефаном могли стрелять прицельно, ясно? – быстро говорил я, обращаясь к Симону и дублируя слова поясняющими жестами, перед его лицом показывая, где впритирку, где обходить, а в каком районе маневрировать.

Симон активно закивал – он, судя по эмоциональному фону, наконец начал понимать мой план. В этот самый момент яхта вдруг встретилась с гуляющей волной – попавшейся нам наперерез. Мои ноги оторвались от палубы, поднявшись даже выше головы. Не улетел я сквозь проем в крыше рубки только оттого, что крепко держался за кресло Симона.