Второй шанс

Проведя длинными тонкими пальцами по коротко стриженным светлым волосам, она окинула проницательным взглядом бледное лицо подруги.

– Не думаю, что это хорошая идея. Уже три года ты справляешься без лекарств. Я рядом, и если нужна будет помощь, то я....

– Лиз, я знаю, что ты поможешь мне, но я хочу чувствовать себя уверенной. Я боюсь поставить себя в неудобное положение, если приступы вернутся.

– Ну, что ж, если тебя стошнит на его ботинки, то поделом ему, – усмехнулась Лиза.

– Мне не смешно.

– Просто пытайся сконцентрироваться на чем-то другом, я учила тебя, как абстрагироваться от раздражающего объекта.

– Надеюсь, что у меня получится, – мрачно пробормотала Кристина. Может, Лиз и права. Прошло столько лет. Пора перестать прятать голову в песок. – А что ты чувствуешь?

– В смысле? – не поняла Лиза.

– Ты не была в России еще дольше, чем я, – пояснила Крис.

– Да, я уехала из Москвы сразу после окончания университета. Пятнадцать лет назад. И ты знаешь, я не возвращалась не из-за страха перед прошлым, а потому что возвращаться некуда.

Меня ничто больше не связывает с этим городом. Отец давно в могиле, квартиру я продала. В Лондоне все моя жизнь. Мой дом, карьера, и ты.

– А если я решу остаться в Москве? – предположила Кристина. Лиза прищурилась, оценивающе разглядывая подругу.

– Не думаю, что ты решишься, а, если так, то я бы очень гордилась тобой, и, конечно же, тоже осталась, – тихо, но уверенно произнесла Елизавета Озерова, не сводя прямого взгляда с лица Кристины.

– Я знала, что ты так ответишь, – мягко улыбнулась Монахова, протягивая руку и сжимая пальцы Лизы.

 – Я люблю тебя.

– Я тоже, милая. Никто больше не обидит тебя, обещаю.

– Я верю тебе. Только тебе во всем этом чертовом мире, – прошептала Кристина.

В глазах Озеровой сверкнули слезы. Для тридцатисемилетней женщины она была чувствительна, словно девочка. Невысокая, стройная, всегда в брюках и без макияжа, с неровным ежиком на голове, не признающая каблуков, помады и юбок, именно она производила впечатление непробиваемой сильной, холодной женщины, скупой на эмоции.

Но молодая подруга, являющаяся полной противоположностью Елизавете, знала, как легко вызвать слезы на ее глазах. Но это нисколько не умаляло силы духа Елизаветы и уверенности в себе. Она просто была естественна. Умела плакать и смеяться именно тогда, когда того просила душа. Кристина же не позволяла себе такой роскоши, как эмоции. Слишком больной была душа девушки, чтобы показать ее хоть кому-то.