Ректор для попаданки

– Итак, – начал мужчина, подойдя к своему роскошному столу.

– Итак, – эхом ответила я, скрестив на груди руки.

Эдмонд поднял на меня взгляд и удивлённо вскинул бровь. Я решила сразу расставить точки на и, ё и прочими буквами, и выдала свои требования:

– Так как мне предстоят новые смотрины и я задерживаюсь в вашем негостеприимном мире, хотелось бы у вас, как у принимающей стороны, попросить всё же предоставить мне нормальную одежду, еду, питьё и возможность подготовиться к заседанию попечительского совета.

Заметив пушистую пропажу, я метеором метнулась к котёнку и тут же подхватила её на руки. Ректор и слова против сказать не успел, – а он точно собирался, успела заметить по испепеляющему взгляду, брошенному в мою сторону.

– Оставьте мою до.. Снежианну в покое, – с усталостью в голосе произнёс ректор, на что котёнок вполне однозначно заявил свой протест громким «мау!».

Я захлебнулась от новой волны возмущения. Я – игрушка?! Да что он вообще о себе возомнил! Чурбан безмозглый, тупой непроходимый чурбан!

Но сказать я ничего не смогла, потому как все слова казались слишком мягкими, а пока я подбирала нужные эпитеты, ректор перешёл к моим вопросам.

– Одежду дам, после тебе принесут еду и питьё. А вот объяснять тебе, что будет на совете, я не обязан.

«Вантуз! Старый, ссохшийся вантуз в общественном туалете!» – мысленно обозвала я это непрошибаемое ректорство и глубоко вдохнула. Так, Алёнка, спокойно. И не с таким горюшком справлялись.

– Благодарствую, – улыбнулась Эдмонду настолько приторно-сахарно, что у него мигом должен был подскочить инсулин.

А после ещё двух вдохов-выдохов, я начала вспоминать оговорки этого бревенчатого товарища. Прищурившись, спросила:

– Так кем вам, говорите, приходится моя Снежка?

– Она не твоя, – обрубил меня на подлёте ректор.

– Не удивительно, что ваша жена от вас сбежала! – бросила я в сердцах и тут же прикусила язык. Ох, Алёнка, это ты знатно за черту шагнула. Сейчас такая буря разразится!

И еды не дадут…

Ректор едва держался. Я почти видела пар, клубившийся из ушей мужчины.

Вместо оглушительного крика и обвинений в своей бестактности я была удостоена лишь цепкого, неморгающего взгляда.