Хрен с Горы

Для лучшего осмотра дедок протянул кривоватую палку, загнутым концом которой зацепил моё плечо, и поддёрнул меня поближе. Минут десять он меня придирчиво рассматривал, что-то себе в уме прикидывал. Потом выстрелил в нашего старосту длинной вопросительной тирадой. Тот ответил отрицательно. Затем пошёл спор с участием доброго десятка человек – как гостей, так и моих односельчан. Из всеобщего крика и ора, как это ни странно, я, кажется, начал улавливать смысл происходящего.

Чужаки оказались моими псевдосоплеменниками-сонаями, пришедшими сверху, то есть с гор.

Старикан был в сонайской делегации за главного. Имя его, часто мелькавшее в споре, я расслышал как Темануй.

Вроде бы дедок узнаёт во мне некоего Ралингу, сына Танагаривы, племянника Покапе. Дескать, он помнит меня ещё подростком, когда двенадцать лет назад навещал соплеменников в Аки-Со. «Пенсионер» перечислил кучу моих родственников во всех пяти селениях Старого (или Верхнего) Сонава и в двух уцелевших селениях береговых сонаев – всяких троюродных братьев матери и их потомство.

Сам он, кстати, тоже оказался моим дальним родственником – во-первых, у него и у моей бабки по материнской линии был общий прапрадед, а во-вторых, мой покойный (как и все ближайшие родственники) дядя Покапе был женат на двоюродной племяннице старого Темануя.

Но въедливого дедка смущало полное отсутствие татуировок на моём теле. Здесь татуировки, причём имеющие смысл с точки зрения окружающих, были неотъемлемой принадлежностью любого мужчины, который покинул Мужской дом.

Я же, то есть Ралинга, сделал это лет десять назад, если не больше.

Так что теперь бурная дискуссия велась вокруг двух тезисов: могло ли какое-нибудь вмешательство тех или иных сил, или Сил, стереть с тела Ралинги татуировки и не мог ли в лишённое магической защиты (а нёсшие определённую смысловую нагрузку о происхождении и наиболее выдающихся деяниях носителя узоры кроме сугубо практической функции своеобразного удостоверения личности также обеспечивали и магическую защиту от всякой нечисти) тело вселиться какой-нибудь зловредный дух или демон.

Прения сторон протекали весьма бурно и эмоционально. Наконец все выдохлись и сошлись на том, что, хотя объект спора за тринадцать лун не проявлял никаких видимых признаков одержимости враждебными людям сущностями, всё-таки для пущего спокойствия следует провести его испытание на предмет этой самой одержимости. Проводить процедуру вызвалось сразу пятеро – трое местных и двое пришлых.