Наша самая прекрасная трагедия

По всему периметру он был огорожен от всего остального мира труднопреодолимыми естественными и искусственными препятствиями, проходить через которые было либо опасно, либо крайне неприятно: мусорные свалки, гаражи, пустыри, заброшенные дома. Это была не фавела, а скорее деревня в черте города. Даже заблудившийся путник был здесь редким зверем и попасть сюда мог только с помощью проводника. Но мой спутник жил в самой комфортной части этого мира – на Антарктической улице, располагавшейся параллельно улицам Юности, Радио и Ракетной.

Домов на ней у него было целых два: в одной был бесконечный ремонт, а другой пока что пустовал и он предложил мне зайти к нему на обратном пути. А пока, он вёл меня всё дальше, пока дорога не кончилась обрывом.

Всё время, что он вёл меня, мы спускались вниз, но теперь будто очутились на вершине. Слева открывался вид на девятиэтажки Шевченковского района, а прямо у нас под ногами расположился целый город, с улицами, площадями и перекрёстками, состоящий из сотен гаражей. А вдалеке – чёрные заводы, с тянущимися к небу трубами и вздымающимися к нему клубами дыма.

Вдалеке виднелся ещё один квартал девятиэтажек, скрытый за пустырями и частными домами.

– Вон туда, – указал на них Гоголь, – я не советую ехать никогда.

– Ты был там?

– Это мёртвый город. Он не относится ни к одному из районов. Если бы я был там, то вряд ли бы вернулся.

– Там живут люди?

– Да, только я не знаю, кто они, раз до сих пор живут там. Это даже не всё равно, что обитать на другой планете – это жить на астероиде.

Там почти никого не осталось.

– Почему он – «город мертвецов»?

– К нему долго и трудно добираться. Люди покидают его и большая часть домов пустует. Это самое непригодное для жизни место в городе. Те, кто остаются там – всё равно, что мертвецы, живущие в своём склепе.

– Ты был там?

– Нет. И ни одна живая душа меня туда не затащит, по крайне мере, пока не найдётся надёжного проводника.

Я обдумывал сказанное им. В Берлине, иногда, мне приходилось бывать в подобных удалённых местах, к примеру, в Штаакене или в Шпандау, но никому и в голову бы не пришло называть это место «городом мертвецов», скорее, просто районом с выгодными арендными условиями.

– Я так понимаю, – улыбнулся он, – в Берлине совсем другие взгляды на жизнь, чем здесь.

– Не знаю. Но это место – переворачивает их с ног на голову.

– Жизнь здесь, если хочешь знать, это как квест, задача которого найти выход. Цель жизни – это выбраться отсюда. Но не для меня.