Наша самая прекрасная трагедия

Тем временем я качался из стороны в сторону на «single», меня бросало то в дрожь, то в пот от ночного летнего холодка. Для тех, кто не спит, есть лишь одно утешение – вдалеке за окном виднелись спальные районы Львова, выстроенные под линейку, с возвышающимися, местами, новостройками, и сотни окон квартир были обращены в мою сторону. Я мог следить, у кого свет выключен, а кто так же не спит, занятый чем-то или просто не способный найти себе места и уснуть. Мирное мелькание живых огоньков людских домов мало меняется от положения на Земном шаре.

Каким бы чужим ни оказался бы для тебя новый мир, в этом теплом сиянии никогда не будет вражды. И хоть это было время, когда я пересматривал все свои старые убеждения об отелях, путешествиях, да и вообще, о судьбе, я ощутил, что этот город, первый попавшийся нам по пути, желает нам счастливой дороги, куда бы она нас не привела. Покой, наставший после этой мысли, был первым звоночком к безумию, вызванным недостатком сна.

На следующий день, за завтраком, отец, полный сил, излучающий радость и восторг, сказал:

– А мне нравится эта страна, – прозвучало это буденно, и слова, будто не были обращены кому-либо лично, но имели двойное дно, от которого становилось не по себе, – цены низкие, люди добрые, да и вообще, смотри, как красиво здесь.

От разговоров по-русски у меня начинает болеть голова. В городе я старался сделать вид, что не понимаю ни слова на этом языке и говорил только на английском. Это сложный, нервный, капризный язык. Даже если ты учил его с детства, за семнадцать лет ты всё равно напрягаешься всем телом, когда слышишь эту речь, а в голову начинают приходить грубые мысли.

Я ещё не сказал ни слова, но уже устал от этого разговора.

– А какой тебе кажется эта страна? Тебе уже удалось схватить её образ? – продолжает он.

«Схватить» – не помню такого слова. На ум, через несколько секунд, приходит «схватка» или ещё более диковинное – «схватки». Но что всё это должно означать – ещё попробуй разгадать. Что бы он хотел сказать, говори он по-немецки? Только так ещё можно расшифровать его речь.

– Мы один день здесь, – криво вырвалось у меня и даже этой фразы хватило, чтобы лишить меня сил и воли продолжать этот диалог, надеюсь, с него хватит.

– Скажи ещё что-нибудь. Какой она тебе показалась за этот один день?

– Львов – красивый. Мне хочется остаться здесь. Но мы едем вперёд и мне хотелось ничего запоминать – потому я, поэтому ничего не фотографировать. Мне хочется вернуться.