Мы остаёмся жить

– А вы – проклятые рабы – что б кости ваши сгнили в земле, которую вы сами превратили в кладбище невинных! Слава Франции! Да здравствует Коммуна!

Дело уверенно двигалось в сторону ещё одной драки – на этот раз, уже под самым моим домом. Так бы всё и произошло, если бы не один человек, который зашел ко мне во двор и встал между двумя кучками разъярённых мужчин и рассерженных женщин. И им пришлось подчиниться. Меня решил навестить сам офицер национальной гвардии – один из тех героев, в которых нуждался Париж; и которые сами нуждались в Париже, а потому были верны ему до конца.

Просто так он никогда бы не зашел сюда; но он пришел навестить меня. Мне пришлось в один глоток разделаться с кофе, извиниться перед Марией за вынужденную неловкость и выбежать во двор, чтобы пожать руку своему гостю и давнему другу.

– Пан Домбровский! – сказал я, – сколько лет мы уже не виделись.

Ярослав Домбровский – только тот, кто может призвать толпу к бунту, может её же и усмирить. Он был одним из самых талантливых военачальников коммуны.

Очень скоро, ему суждено будет стать комендантом Парижа – мера, которая всё равно не сможет никого спасти.

– Я не считаю зимы. Я надеялся, что ты когда-нибудь вернёшься в Варшаву и мы встретимся там. В Париже много поляков, но почти ни с кем из них у нас не совпадают взгляды. А с тобой – мне всегда было приятно общаться.

– Уж не за одним лишь мною ты приехал в Париж?

– Я здесь, чтобы исполнить свой долг. Мы потеряли Польшу; но Францию – я так просто не отдам.

Мы не повторим ошибок прошлых бунтов. Меня беспокоит лишь одно: в Польше поляки сражались против русских; но здесь французам приходится убивать других французов. Многих это беспокоит… Но не будем о грустном. Я слышал, ты состоишь в одном из комитетов?

– Да. Свою роль в Коммуне я играю.

– Если честно, не обижайся, но я удивился, когда узнал, что ты здесь. Мне почему-то казалось, что сбежал в Америку – сейчас все, кому не лень бросают всё и переплывают океан, будто переходят через реку.

Я и не верил в то, что мы ещё увидимся. С тех пор ты почти не постарел.

– Здоровье хорошее. А залог долголетия – хорошее настроение. Оно помогло мне пережить не одно народное восстание – поможет справиться и с этим. Будем верить в то, что мы поступаем правильно.

Краем глаза я заметил, что всё это время Мария наблюдала за нами из окна. Она вряд ли знает хоть слово по-польски. Я перешел обратно на французский:

– Ярослав, позволь мне кое с кем тебя познакомить.