Мы остаёмся жить

Это – единственное, что я мог тебе подарить и не бояться, что ты выбросишь его из окна.

– О’кей, гони сюда.

Она надела его, и голубая планета теперь была всего лишь украшением на её ключице, которая даже не могла отвлечь взгляд от того, что было ниже.

– А теперь – уматывай.

Она надела халат и сделал вид, что я ушел.

– Да, я как раз собирался уйти – но не на неделю или месяц, а навсегда.

– Наконец-то.

Она по-прежнему злилась – больше оттого, что не понимала, что происходит. Я думал раньше, что лучше пережить утрату один раз, чем потом страдать от невозможности вернуть того, кого больше всего хотел сохранить.

Жаль, что она так мало прожила и совсем ничего в этом мире не видела. Если она даст мне время рассказать свою историю – то она сможет к своим двадцати четырём годам приплюсовать ещё три тысячи. А если она примет мои слова – то сможет, наверное, и понять меня – а значит, сделает то, чего даже я так и не сумел.

– Я не могу его принять, – сказала она, снимая мой подарок с груди, – я тебе уже сказала: уходи, пожалуйста.

– Раз я пришел, сделай мне хоть чашку кофе.

– Я вылью его тебе на голову.

– Мне хватит и того, что ты его сделаешь.

Чуть приостыв, она направилась к плите.

– Как Антон? – спросил я, – как дела у этого придурка? На какое число запланировали свадьбу? Надеюсь, не доживу до этого дня.

– И я, и он – тоже будем этому очень рады.

У меня начали потихоньку сдавать нервы; никогда не мог терпеть подобные моменты.

– Я желаю тебе только счастья. И, конечно, ты вправе сама выбирать себе балласт на всю оставшуюся жизнь. Но ведь он – простой официант, даже не в самом лучшем ресторане.

– Деньги не главное. И уж твои – нам точно не нужны.

– А потом ты пойдёшь и сдашь мой подарок в ломбард.

– Будь я королевой и живи во дворце – всё равно бы так и сделала.

– Вам с ним ещё как нужны мои деньги – хотя бы он это понимает. И я не стану ждать, пока вы попросите. Пойми же: я – остался жить только для того, чтобы ты была счастлива, а других причин у меня просто не осталось.

– Что ж, плоховато у тебя выходит.

Я не моргал. Мой рост – чуть больше двух метров, но я всё равно смотрел на неё, будто лежал на земле.