Книга Белого

А сняв её, я обнаружил, что его лицо – мокрое от слёз. Есть участь, ещё более жестокая, чем быть мучимым ни за что; намного страшнее быть палачом невинного и сохранить у себя в сердце искру человечности. Жизни мучеников – закончены – о них никто уже не вспомнит; разве что – их жестокую судьбу. А мучитель – продолжает жить и не в силах остановить свою мясорубку. Ведь стоит ему только сбавить темп, как его собственный хребет будет переломан этой машиной. Мой повелитель – красный человек…

Он долгое время упорно делал вид, что не замечает моего присутствия и я не собирался разубеждать его в этом.

– У меня редко бывает время, что бы убивать его подобным образом. Но сегодня – я не могу поступить по-другому, дружище. Я чувствую себя хуже проститутки, которой домогаются по очереди триста мужчин без остановки. Я просто… не могу этого терпеть.

Он резко замолчал, выпрямив спину и приняв безупречную, львиную постать царя всего, что окружает его. Левую руку он завёл за спину и сжал её в кулак. Я же просто молча смотрел на него, не осмеливаясь нарушить священное молчание. За секунду – он превратился из жестокого тирана в нечто иное. Я смотрел в спину своему двадцатилетнему королю и видел семидесятилетнего старика. Он не жалел себя и постарел за два года как за пятьдесят; и был теперь больным, нервным человеком, от которого осталась лишь память собственного величия.

– Не трудно догадаться, – нарушил молчание ЕВ, – о чём думают они. Как они ко мне относятся. Дети мои, которым я причинил столько страданий. Они живут в страхе и дрожат от одного упоминания моего имени – так им и надо. Они забыли ту крысиную жизнь, которую вели до меня. Они должны целовать мне задницу; и день, и ночь восхвалять меня. Но нет – с каким удовольствием эта челядь содрала бы с меня шкуру. Они так и не поняли, для кого я всё это делаю.

Я позволил себе возразить:

– ВВ, ты просто поторопился с изменениями. Социальные трансформации должны происходить постепенно, путём принятия новых реформ по мере понимания их необходимости народом. Ты просто не оставил им выбора и заставил их двигаться, не дав им времени понять, для чего, собственно, это нужно. ВВ, в нашем обществе традиционные тенденции перемешались с на скорую руку сварганенными модерными идеологиями, которые наше общество ещё не готово принять.