Никогда не кончится июнь

 – залепетал невесть откуда взявшийся мужичок в костюме и нелепом розовом галстуке и, ухватив Кортнева за руку, поволок куда-то вглубь узкого коридора.

Я, перекинув шлейф через плечо, поспешила за ними, с удивлением оглядывая череду дверей по бокам.

На кафе совсем не похоже…

Влекомые мужичком, мы вскоре очутились в маленькой комнатке со столом и двумя стульями. В углу помещения была прорублена дверь.

– Это выход на сцену, – пояснил провожатый. – Ровно в полночь, ни раньше, ни позже, откроете ее и пойдете вперед.

После этого монолога человек положил на стул две стопки денег и быстро вышел.

Мы с Димкой ошарашенно посмотрели друг на друга.

– Странно как-то… – наконец, произнесла я.

Тот махнул рукой.

– А, ладно! В каждой избушке свои погремушки… – и засунул свою долю в футляр скрипки.

Я прислушалась к тишине за дверью. Может, свадьба пока где-то в другом месте?.

Моя рука сама потянулась к дверце…

– Не лезь! – Димка ухватил меня повыше локтя и тут же более мягко добавил: – Нам же сказали… А то деньги отберут.

Я вырвала руку и опустилась на стул, по-прежнему не слыша никаких звуков, кроме собственного дыхания, и необъяснимая тревога перехватила горло.

Димка, казалось, ее не разделял. Он спокойно достал скрипку и пробежал пальцами по струнам. В гробовой тишине эти звуки резанули по ушам.

– Позанимаемся? – И голос его глухо взлетел под низкий потолок.

Не сказав ни слова, я начала распаковывать футляр.

Глава двенадцатая

– Без одной минуты двенадцать, – наконец, взглянув на часы, произнес Димка.

Я прижала к себе гитару и ноты и покосилась на дверь в углу.

И вспомнила свое нежелание ехать в это кафе, больше похожее на сомнительную гостиницу.

С другой стороны по-прежнему не доносилось ни звука.

– Ну, с Богом… – И скрипач уверенной рукой открыл дверцу.

Оттуда хлынул резкий слепящий свет. В первое мгновение парень отпрянул, но тут же, прикрыв глаза ладонью, шагнул вперед.

Я двинулась по его следам.

Если бы не украденные деньги…

– Осторожно! – шепнул Димка, и я увидела, что освещенная яркими прожекторами сцена совсем маленькая, и я, задумавшись, чуть было не поставила ногу мимо нее, в невидимую пустоту.

Потому что зал тонул в полной темноте. Я видела только сцену и ее обрывающиеся края.