Бар на окраине

Все это было очень странно – из забытой прошлой жизни внезапно возникла какая-то Марианна и уже предлагает работу…

– Уборщицей, – вдруг выпалила она.

Я облегченно улыбнулась, так, чтобы не заметила собеседница. Теперь это выглядело хоть не так фантастически. А я-то уж думала, она предложит какую-нибудь действительно достойную работу…

Но нет. Чудес не бывает.

Я вздохнула. Работу уборщицы я и без нее найду. Вакансий наверняка достаточно. Возможно даже, и в центр Бармина удастся устроиться! И я представила себя шастающей с ведром и шваброй по необъятному центру Бармина.

– Ты не спеши сразу отказываться, – медленно проговорила Марианна, затягиваясь. – Я, конечно, понимаю – ты прекрасный специалист, помню, как хорошо ты училась. И после такой культурной, благородной, можно сказать, интеллигентной работы вдруг пойти в уборщицы – это, конечно, шок.

Я кивнула.

– Конечно.

Мне хотелось побыстрее сменить тему. Зачем же я сдуру ляпнула о поиске работы? Теперь Марианна будет убеждать меня, что всякий труд почетен.

– Но, знаешь… – вдруг наклонилась она ко мне так близко, что дыхание неприятно коснулось щеки, – положа руку на сердце: разве ты так уж много потеряла? Разве тебя ценили настолько, насколько ты этого достойна?

Она наступила на больную мозоль. Я потянулась за второй сигаретой.

– Возьми мою, – ласково предложила Марианна и протянула тоненькую трубочку, – я привезла из Трансильвании.

Надо же! Я сегодня как раз вспоминала о Трансильвании.

Сигарета Марианны имела странный горьковатый привкус, и от нее потянуло в сон.

– Извини, может, это бестактно, но, судя по твоему пальтишку, и платили там, наверно, копейки. А я буду платить хорошо. Сможешь со временем даже машину купить. А работы-то всего ничего…

Куря сигарету, я смотрела затуманивающимся взором в стекло, за которым вилась, завывая, пурга, и слушала мягкий голос, будто танцующий вокруг меня.

– А про то, кем ты работаешь, можно никому и не говорить. Разве обязательно всем докладывать? Главное, заведутся деньги – сразу и друзья, и связи, и уважение появятся.

Я невольно вспомнила Милу и Катю.

– А работа не такая уж и грязная, поверь мне. И плачу я хорошо, – повторила она.

– А где? – хриплым голосом, наконец, изрекла я первое слово.

Я, конечно, не буду работать уборщицей нигде, но неудобно не проявить никакой заинтересованности. Ведь это же меня ни к чему не обязывает.

– У меня есть бар, – начала рассказывать Марианна.