Офицеры и джентльмены

Последнего вынудили к отставке из-за поражения в Норвегии, вызванного, по общему мнению народа и парламента, неразберихой и нерешительностью.].

Эпторпа предупредил начальник отделения личного состава, и вот Эпторп заслал денщика дежурить возле ротной канцелярии. Едва было получено первое распоряжение – гораздо раньше, чем его размножили, раздали и тем более прочли, – на Эпторповых погонах уже красовались капитанские звездочки. Остаток утра Эпторп благоговел пред собственным большим будущим – фланировал по лагерю, заглянул в медсанчасть, якобы за тонизирующим средством, в коем неожиданно возникла острейшая нужда, скомкал интендантово чаепитие.

В полдень все четыре роты вернулись с учений. Эпторп, засевший в столовой, слышал радостные голоса и нестройный, нестроевой топот. Ожидание подходило к концу.

– Эй, Краучбек, что будешь пить?

Гай удивился, ибо в последние недели Эпторп едва удостаивал его парой слов.

– Эпторп, дружище, очень мило с твоей стороны.

– А ты, Джервис? А ты, де Суза?

Чем дальше, тем удивительней: Эпторп никогда, ни на одном этапе собственной эволюции не заговаривал ни с Джервисом, ни с де Сузой.

– Хейтер, старина, не стесняйся – я угощаю.

– День рождения празднуем? А чей? – вопросил Хейтер.

– Насколько мне известно, алебардщики в таких случаях всегда проставляются.

– В каких «таких»?

Роковою ошибкой с Эпторповой стороны было зацепить Хейтера.

– Боже, – воскликнул Хейтер. – Неужто тебя в капитаны произвели?

– Постановление вступает в силу с первого апреля, – со скромною гордостью молвил Эпторп.

– О, и денек подходящий выбрали. Проставляешься, значит? Мне розовый джин.

Бывали моменты – например, они бывали в спортзале, – когда Эпторп поднимался над собственною нелепостью.

– Крок, ты слышал? Принеси джентльменам, что заказано, – распорядился Эпторп и царственным жестом обвел вновь прибывших. – Начштаба, идемте к нам. Я угощаю. Подполковник, надеюсь, и вы не откажетесь.

Офицеры собирались на обед. Эпторп лучился щедростью. Кроме Хейтера, никто ему не завидовал.

Перестановка в кабинете министров осталась практически без внимания. Алебардщики не интересовались политикой – их дело была война.