Офицеры и джентльмены

– Пожалуй, для хранения чулан сойдет, а вот для пользования… Для пользования вряд ли. Твое мнение, Краучбек?

– По поводу чего?

– По поводу удобства пользования.

Последовала пауза, в течение которой Гай прочел статью о том, как не сдаются врагу болота Миккели (стояли золотые деньки оптимистических новостей из Финляндии). Наконец Эпторп продолжил мысль:

– Хотел спрятать в кустах, да оказалось, они не создают никакой защиты от погодных явлений.

Гай не ответил – только перевернул страницу «Тэблет». Было ясно: еще минута – и Эпторп расколется.

– К интенданту идти никакого смысла. Где ему понять. Дело тонкое – не всякому объяснишь.

Эпторп выдержал еще одну паузу и проговорил:

– Если тебе до сих пор интересно, речь о моем бушбоксе.

Гай на такое и не рассчитывал. Он думал, в ящике провиант, или медикаменты, или огнестрельное оружие; максимум – ботинки из кожи муравьеда.

– А мне можно посмотреть? – замирая от благоговения, попросил Гай.

– Почему бы и нет? – расщедрился Эпторп.

Эпторп проследовал к чулану и выволок свое сокровище – дубовый ящик с медными накладками.

– Сам теперь видишь: работа тончайшая.

Эпторп снял крышку, и Гаю открылось устройство, комбинирующее медное литье и расписной фаянс – тяжелое наследие Эдвардианства. На внутренней стороне крышки была гравированная табличка следующего содержания: «Клозет с химической стерилизацией фирмы Коннолли».

– Ну, Краучбек, что скажешь?

Гай не знал, в каких выражениях принято восторгаться подобными артефактами.

– Сразу видно, что за вещью был надлежащий уход, – вывернулся Гай.

Кажется, он угадал с терминологией.

– Он достался мне от верховного судьи. Дело было в Каронге. В тот год как раз правительственные здания оборудовали канализацией. Я за него пять фунтов выложил. Нынче такой и за двадцать не купишь.

– Ты, должно быть, гордишься, что у тебя такой раритет?

– Горжусь, – потупился Эпторп.

– Я только не понимаю, зачем он тебе в Кут-эль-Имаре.

– Нет, ты серьезно? – Нездешний свет счастливого обладания померк, на Эпторповом лице застыла смесь благоговения с недоумением. – Разве не знаешь, как оно бывает: трах-бах, и пожалуйста, триппер тут как тут. А ты говоришь – зачем!

Гай выпучил глаза.