Дар Хранителей

Мои ноги подкосились, и я рухнул на палубу, рядом со старпомом, держась руками за голову.

Не знаю, как долго это продолжалось, но я хотел, чтобы всё закончилось как можно скорее. Попытавшись сосредоточиться из последних сил, помимо ужасной боли и шума я смог уловить слова: «Прости. Прости меня, мой дорогой друг. Я смог ему помочь. Пусть и такой ценой. Ты знаешь кто я, а я знаю, кто ты…»

После этих слов боль и шум пропали. Пропали и мысли Олимпа. Не было ничего, кроме моих собственных мыслей. Всё было кончено.

Я посмотрел на старпома. Он сидел со слезами на глазах и абсолютно пустым взглядом. Переведя взгляд на Макса и остальных, кто был рядом с трапом, увидел, как вытащили боцмана. Он был ранен. Истекающего кровью его положили рядом со мной и в спешке пытались перевязать рану. Боцман потерял правую ногу.

Всё, что происходило, было как в замедленной съёмке. Даже разговоры мне казались замедленными. Крики Уркулей стихли. По-видимому, получив всё, что хотели, они скрылись. Ушли в ту бездну, которая их и породила.

Происходящее далее, думаю, Вам описывать не стоит. Как боцман дважды терял сознание от полученных ран и сломанных костей. Как старпом ушёл в себя, и первое и, наверное, последнее слово сказал только ближе к вечеру. Я бы не хотел вспоминать тот день. Это был печальный, полный боли и мучений момент. Мы не были готовы. Да и сейчас, спустя годы, мы также мало готовы к жизни в этом мире. Мы, возомнившие себя царями этого мира, потеряли всё в один момент. Но, не забудем и о том, что мы приобрели больше, чем могли себе представить.

Кровотечение остановить удалось не сразу. Боцман потерял много крови, но остался жив. Оказалось, что в тот момент, когда Уркуль сжимал Олимпа, боцман находился всё ещё на трапе. Один из монстров, выскочил почти полностью, показав всё своё уродливое и ужасное обличие, и поглотил Олимпа вместе с частью трапа и правой ногой боцмана.

– Как Вы? – Мельком спросил нас кто-то из команды.

– Со мной всё в порядке, – ответил я, продолжая смотреть на старпома.

Я не обратил внимания на задающего вопрос, так как не мог оторвать взгляд от человека, который только что пережил неведанную никому боль и потерю. Его камень стал серым, безжизненным. Мистическое сияние пропало.

– Мы в порядке, лучше помогите боцману, – продолжил я.

Встав, я подошёл близ к помощнику и помог ему подняться, после чего повёл его в каюту.