С духом о плоти

– Стар? – не понял я.

– Старовит. Так зовут Дээр Пюра, – сказал Даня, но, увидев моё недоумение, добавил:

– Дээр Пюр Хам – это его шаманское имя. Оно переводится как Шаман Небесный Волк. А его обычное имя – Старовит. Хотя я не уверен, что его так зовут по паспорту… Возможно, он ещё кем-то является помимо шамана. Колдуном или жрецом… Ну не важно. Варган покажешь?

– Конечно.

Я полез в карман за Аниным подарком. Тёплое дерево чехла мягко легко в руку, словно пожимая её. Опять проснулось дикое желание сыграть.

– «Да! Давай! Сыграй!»

– «Но я не умею…» – думал я в ответ.

– «Ты сможешь. Главное, начни. Мы поможем».

И я начал.

Кованая сталь прислонилась к зубам, вызвав в глубине памяти такое знакомое ощущение. Тело расслабилось, готовясь позволить вибрациям струиться по нему. Голова отключилась… Как тяжело было этого достичь в начале моего пути. Тогда, когда я ещё только учился играть…

– «Учился? Но я играю впервые!» – подумал я.

– «Впервые. В очередной раз впервые. Отпусти здравый смысл и доверься нам».

И я доверился.

Пальцы в каком-то своём собственном порядке касались язычка варгана, то гладя его, то ударяя по нему. И лилась музыка. Она была не похожа ни на что. В ней была какая-то история, которую нужно было услышать.

И я стал слушать.

Беседки растаяли, перенеся меня в сумрачный лес. Вековые деревья, покорёженные невиданной силой, безликими безмолвными гигантами взирали на меня. Я слышал их шёпот.

И я пошёл.

Каждый мой шаг сопровождался звоном десятков колокольчиков. Они возвещали каждому Духу в этом лесу, что идёт шаман. Наконец я вышел на небольшую полянку, в центре которой горел обрядовый костёр. Его живые языки пламени танцевали в ожидании угощения.

– Мать Огня… – прошептал я и поклонился.

Пламя повернулось на мой голос и поклонилось в ответ. Огненная рука указала в сторону, призывая смотреть туда.

И я посмотрел.

Высокая бледная девушка с длинными светлыми волосами, та самая девушка из магазина, стояла и плакала. Это были слёзы душевной боли и страха. Я хотел помочь ей, но мне было позволено только смотреть. Девушка впилась в меня ядовито-голубыми мудрыми глазами. Даже застланные слезами эти глаза были прекрасны. Она протянула ко мне руку, прося о помощи, но я не мог… Или мог? Нет, не мог. Ей было страшно.