Поцелуй феи. Книга 1. Часть 4

И прощают… нам эти мелкие причуды. Никто не обижается. И как тут обижаться, если такова наша природа?

– Лала, я к сожалению терпеть такое не способен. Никак, – признался Рун грустным тоном. – Если такова ваша природа, мне надо держаться от девушек подальше. Чтоб вас не обижать.

– От других да, Рун, а ко мне поближе. Ты скажи, что именно ты не можешь выносить, и я буду стараться так не делать. Я постараюсь, правда, я смогу. Рун, я хорошая, и я тебя люблю. Я больно никогда не сделаю нарочно. Лишь по незнанью или ненароком.

Рун призадумался.

– Когда не хочешь знаться. Когда не хочешь говорить. Когда не хочешь видеть. Когда ко мне питаешь чувства злые. Вот этого не вынести никак.

– Получается, на тебя нельзя обижаться? – предположила Лала аккуратно.

– Нет, обижаться можно. Всякое ж бывает, – покачал головой Рун. – Только когда обидишься, нужно идти не от меня, а ко мне. В объятья. И объяснить в чём дело. Я ж не хочу тебе плохого, я постараюсь всё исправить. Или вину загладить, коли виноват.

– Рун, милый, только и всего? – очень ласково произнесла Лала. – Для феи объятий это самое простое. Отныне, когда я знаю, я обещаю. Что если вдруг обижусь, то сразу же пойду в твои объятия проситься. Теперь я прощена?

Она смотрела ему в глаза. И столько было всего в её взгляде… И доброта, и нежность, и надежда, и теплота, и капельку печаль, и искорки иронии весёлой. И много-много любви.

– Ну, ты же в моих объятьях. О чём ещё мечтать, – усмехнулся он, чувствуя, как всё дурное отступает, словно огромный камень с души.

Лала вздохнула умиротворённо, её личико совсем просветлело.

– Как славно, милый Рун, – промолвила она многозначительно чуть с юмором. – И, Рун, как раз тот самый случай. Как мы и говорили. Я очень обижена и я в твоих объятьях. Теперь вот искупай свою вину.

Она буравила его глазками настойчиво. Вроде бы и сердится, а вроде бы и рассмеяться готова, вроде бы и укоряет, а вроде бы приветливости полна.

– Скажи, как я могу её загладить? – с полушутливым смирением спросил Рун, дивясь и любуясь на эту многогранность, обрамлённую ослепительной девичьей красой.

– Выкручивайся сам, мой дорогой, – довольно буркнула Лала.

– Весь день не отпущу. И ночь, – предложил он, глядя на неё плутовски.

– Годится, – одарила она его чарующей улыбкой, и засияла безудержно. – О боже! Мы помирились! Прямо не верится.