Кукурузный сон

Еще десять минут назад совсем робкое солнце теперь светило вовсю, щедро одаривая мир своим теплом.

– Но мы ведь, Антох, ничего не сделали для того, чтобы показать им, что существует и другой язык. Мы даже не пытались этого сделать, понимаешь?

– Нет, – честно ответил я, не понимая, куда он клонит.

– Мне кажется, что ответ на вопрос «почему они не понимают ничего, кроме силы?» нужно искать в их прошлом. Думаю, что в детстве они часто подвергались насилию и побоям. И не только со стороны ребят с улицы и одноклассников, но и родителей.

К ним редко применяли чувство любви, понимаешь? Со временем они привыкли к побоям и другого отношения просто не знают.

– А может, они и не хотят его знать? – вставил я свои пять копеек. В принципе, я понимал то, о чем говорит Артем, и не просто понимал, но прочувствовал это на себе: я учился в четырех школах и, не обладая богатырским здоровьем, зачастую являлся объектом не только насмешек, но и побоев со стороны сверстников, но меня это ведь не озлобило. Правда, дома я не был обделен любовью.

Артем вроде как и не слышал мой выпад, продолжая рассуждать вслух:

– А вот если взять ребенка, побывавшего в подобной ситуации, и проявить к нему самую малую толику заботы, ласки и любви, и если ребенок почувствует это, то мне кажется, что он просто растеряется, потому что раньше он такого отношения к себе не видел и совершенно не знает, как к этому относиться и реагировать.

Артем замолчал, широко шагая по улице. Он возвышался над пестрой толпой, словно Гулливер в стране лилипутов, и мыслями, казалось, был где-то далеко от суеты повседневности, там, в бескрайних степях Казахстана, в своем детстве.

Я больше не пытался вставить свои реплики, вдруг четко осознав, что совершенно не знаю идущего рядом со мной человека. В задумчивости я налетел на него. Он стоял, провожая взглядом влюбленную парочку, которая, взявшись за руки, медленно двигалась сквозь расступающуюся перед ними разноцветную толпу.

– Как думаешь, почему такое стало возможно в наши дни? – Артем перевел взгляд на меня.

Я растерянно хлопал глазами, не понимая, что он имеет в виду. Говорю же, у него мышление очень образное, понять вообще сложно.

– А-а, ну да! – он хлопнул себя по лбу и расхохотался. – Тоха! Это не влюбленные мальчик с девочкой, это мальчик плюс мальчик. Два мальчика, понимаешь?

Я вновь посмотрел на удаляющуюся парочку. Они отошли довольно далеко от нас, и рассмотреть их гендерную принадлежность уже не представлялось возможным.