Хищники

У окна располагался такой же как шкаф огромный, крытый зелёным сукном письменный стол с дорогим даже на вид письменный прибором. Посредине стола лежала кожаная папка, наполненная прекрасной писчей бумагой.

Приступили к осмотру квартиры, возились более двух часов, но ничего интересного не нашли. Надо было уходить.

– Разрешите, я бумажки прихвачу, ваше высокоблагородие? – попросил Гаврилов, – канцелярия с Нового года ни листочка не дала, на свои приходится покупать, а бумага нынче дорога.

– Берите, она покойнику без надобности, – милостиво разрешил чиновник для поручений.

Надзиратель потянулся было к стопке, но Кунцевич вдруг остановил его, схватив за руку:

– Подождите.

Коллежский секретарь взял из пачки за самый краешек верхний лист, повернулся к окну и стал внимательно разглядывать его на просвет:

– Скажите, Гаврилов, а вам что-нибудь известно о методе Эрмлера?

– Каком методе?

– Химик Эрмлер не так давно предложил метод проявлении скрытого текста посредством обработки листка бумаги раствором азотнокислого серебра.

– Не, не слыхал.

– А зря! Превосходный, знаете ли метод.

Присяжный фотограф столичной судебной палаты титулярный советник Малеванский, налил в стеклянную колбу немного дистиллированной воды, потом пипеткой накапал туда же по нескольку капель из разных пузырьков, взболтал колбу и кисточкой аккуратно нанёс раствор на изъятой в квартире Серикова лист. Дав бумаге высохнуть, он поместил лист в стеклянную кассету и положил её на подоконник.

– Две – три минутки будет фиксироваться, потом просохнет и можете забирать – сказал он коллежскому секретарю. – Кстати, откуда вы знаете о методе Эрмлера?

– Приятель рассказывал. У меня есть приятель – химик. Как-то за рюмкой коньяку разговорились.

Малеванский улыбнулся:

– Прелестно! А я обычно за коньяком о науке не вспоминаю, мы с друзьями за коньяком обычно о дамах говорим.

– С удовольствием! – не стал отказываться Кунцевич.

– Иван Сергеевич! – крикнул титулярный советник в глубь лаборатории, – распорядитесь насчёт чаю, будьте любезны!

Текст на листке получился зеркально-перевёрнутым, и Мечислав Николаевич сначала ничего не мог разобрать.