Хищники

Он знал, что в «Пале-Рояле» около двухсот номеров, ждать, пока пристава найдут и пригласят к телефону не намеревался, хотел сказать портье, что бы тот попросил гостя перезвонить поутру, но гостиничный служитель, услышав фамилию постояльца промолвил: «Секундучку-с» и коллежский секретарь тут же услышал в трубке другой голос:

– Господин Кунцевич? Здесь Хаджи-Македони. Прошу прощения, что приходится общаться такой поздно, но дело не терпит отлагательств. Мы сможем увидеться?

– Прямо сейчас? – недовольно спросил Мечислав Николаевич.

– Если это возможно.

– Может быть утром?

– Я знаю, как отыскать Котова.

– Это меняет дело. Где вы хотите встретится?

– Где вам будет удобнее.

Чиновник для поручений помедлил, а потом сказал в трубку:

– Ну хорошо, приезжайте ко мне.

– Большое спасибо, – обрадовался бессарабец, – буду через двадцать минут!

Коллежский секретарь положил трубку на рычаг аппарата, поднял глаза и увидел стоявшую в дверях спальни сожительницу:

– У нас будут гости? Так вот, я к ним не выйду.

– Да, да, конечно, Лизонька, не выходи, это по службе, мы в кабинете поговорим. Настасья, – обратился Кунцевич к горничной, – прикажи Матрёне поставить самовар.

Увидев станового, Мечислав Николаевич обрадовался в душе, что Лиза спит. Саженного роста, атлетически сложенный тридцатилетний брюнет, красивое лицо которого украшали лихо закрученные роскошные усы, относился к тому типу представителей сильного пола, при встрече с которым у любой, даже самой добродетельной женщины захватывает сердце и в голове начинают бродить шальные мысли.

Коллежский секретарь в сожительнице конечно был уверен, но… Одним словом, бережёного Бог бережёт.

Становой был одет в партикулярное – безупречно скроенный из дорогой ткани костюм лишний раз подчёркивал все достоинства его фигуры. Мечислав Николаевич, несколько раз извинившись, посетовав на всю щепетильность дела, потребовал у молдавского полицейского удостоверить самоличность[13 - В ту пору у большинства российских полицейских специальных удостоверений не было.

Признаком принадлежности к полиции служило форменное обмундирование. Исключение составляли сотрудники сыскной полиции, которые по долгу службы ходили в штатском платье. Позднее удостоверения появились и у чинов наружной полиции.].

– Извольте – пристав протянул сыщику лист бумаги.

Это было командировочное удостоверение, подписанное бессарабским губернатором Раабеном.