Стрелок: Путь на Балканы. Путь в террор. Путь в Туркестан

Пока они так разговаривали, Дмитрий тоже выглянул из вагона и тут же наткнулся глазами на ту самую барышню, которая так заразительно смеялась над его нелепым видом при выписке из больницы. Как-то так случилось, что глаза их встретились, и он не нашел ничего лучшего, как кивнуть и приложить два пальца к козырьку кепи, будто и впрямь был графом. Девушка удивленно и, скорее всего, по привычке, ответила ему кивком. Это не укрылось от внимательного взора ее отца, и Модест Давыдович не без удивления спросил:

– С кем это ты поздоровалась, Софи?

– У этого солдата ужасно знакомое лицо, – смутилась девушка, – правда, я никак не могу припомнить, где мы встречались.

– А ведь верно, – согласился с ней доктор.

– Ну, что же вы, дорогой дядюшка, – засмеялся Николаша, – своего пациента не признали!

– Пациента?

– Ну как же, прошу любить и жаловать, Дмитрий Будищев собственной персоной. Вы его, кажется, от потери памяти пользовали. Неужто запамятовали?

– И впрямь он, – нахмурился Батовский, – однако с той поры сей «господин из грядущего» весьма переменился.

– Это – да, но он вообще, нельзя не признать, человек довольно необычный. Судите сами, он ловок, силен, грамотен, но при этом не знает многих элементарных вещей. Кстати, странно, что Соня его вообще узнала, она ведь видела его не более минуты.

– Грамотен?

– Не слишком, – вступил в разговор Лиховцев, которому приятель уже оттоптал все ноги, намекая, что неприлично так засматриваться на незамужнюю барышню, – читает он бойко, но вот пишет просто ужасно.

– Вот как?

– К сожалению, да, Модест Давыдович. Судите сами, о существовании ятей и десятиричного «i» он до недавних пор не подозревал. В дробях[14 - Привычные для нас десятичные дроби тогда почти не применялись. Правила правописания также довольно сильно отличались от современных.] путается, про меры веса и говорить нечего. То, что в фунте девяносто шесть золотников, было для него открытием. Увы, народ наш совершенно не просвещен, и рядовой Будищев тут если и блещет, то лишь на фоне всеобщего невежества.

– А вы хорошо осведомлены.

– Мы, некоторым образом, приятельствуем, – пояснил Штерн, – к тому же у нас была мысль сделать ему карьеру.

– Карьеру?

– Ну да, перевести в писари.

– Погодите-ка, – сообразил Батовский, – а пока достаточно грамотного солдата под рукой нет, наш общий друг, господин Гаупт, эксплуатирует двух вчерашних студентов, не так ли?

– Увы, – состроил умильную физиономию Николаша.