Стрелок: Путь на Балканы. Путь в террор. Путь в Туркестан

Обернувшись, солдат увидел старшего полкового врача Гиршовского и вытянулся во фрунт.

– Здравия желаю, ваше высокоблагородие!

– Здравствуй, – кивнул ему доктор, – так, что?

– Зашел проведать раненого товарища!

– И, очевидно, у Онищенко ты спрашивал, как его найти?

– Так точно!

– Ну-ну, и как же зовут твоего товарища, из какой он роты?

– Рядовой охотничьей команды Шматов, ваше высокоблагородие!

– Погоди-ка, это ведь ты его с поля боя принес?

– Так точно!

– Значит, ты и есть тот солдат, который все делает крайне ловко.

– О чем это вы?

– Не тушуйся, братец, – улыбнулся Гиршовский, – просто твой командир никогда прежде не проявлял ни малейшей практичности, ни тем паче меркантильности, так что догадаться, что он лишь посредник, причем не из лучших, было совсем не трудно.

– Не понимаю, – сделал морду кирпичом Дмитрий.

– Это бывает, – покачал головой врач, – просто Линдфорс еще какое-то время побудет в лазарете, а если тебе попадется какая-нибудь интересная вещица… ты ведь знаешь, где меня найти?

– Знаю.

– Ну, вот и чудненько, кстати, а приятеля тебе повидать не удастся, всех тяжелораненых обозом отправили в госпиталь.

– Когда?

– Еще вчера. Тебе разве Онищенко не сказал?

– Нет…

– Зря ты с ним связался, совершенно пустой человек. Давеча украл изрядную бутыль спирта и весь выпил, мерзавец эдакий! Давно бы его под суд отдал, да жалко.

Подосадовав, что не удалось увидеться с Федькой, Дмитрий дождался расхитителя медицинского имущества, принесшего ему увесистый сверток гипса и целый ворох бинтов в придачу.

– Держи, – протянул он Онищенко бутыль.

– Благодарствую, – отвечал тот, блаженно улыбаясь, – если чего понадобится, так только скажи, меня тут каждая собака знает.

Получив материал для изготовления формы, Будищев взялся за дело, и вскоре пулелейка была почти готова. Нужно было дождаться лишь, когда гипс затвердеет, и можно будет заливать в нее свинец.

В это время в расположении полка появилось несколько не то болгар, не то цыган. Местные и раньше приходили, особенно если нуждались в помощи или хотели что-нибудь продать, но эти оказались музыкантами. Их было трое: седой старик, игравший на странном подобии скрипки, которую он, однако, упирал не в плечо, а в бок, мальчишка с бубном и молодая простоволосая девушка, певшая под их аккомпанемент.