Кафе после заката

 – Чего хотели бы выпить?

Он летал перед ними в своем настоящем обличии, но их это не смущало. Они видели его в образе человека, а с другой стороны все еще сидела Матильда и продолжала пить травяной чай. Кожа ее покрылась черной шерстью, человеческих ушей больше не было, уши теперь торчали из головы. И они были звериными, как и длинный хвост, который показался из-под юбки. Обувь с ее ног исчезла, вместо ступней были лапы с белыми острыми когтями.

Но два парня видели только неприметную официантку, которая решила немного отдохнуть.

Они заказали по пиву и пересели за столик у окна, а Матильда поторопилась допить свой чай и поспешила преступить к своей работе. Она взяла меню и отправилась вместе с ним к гостям, чтобы предложить закуски.

Парни быстро определились с выбором, они заказали большую порцию запеченного картофеля, это было одним из самых дешевых блюд в меню. И в приготовлении не было проблем, запас уже очищенного и порезанного картофеля всегда был на кухне. О том, что они заказали, уже было известно на кухне, ведь над каждым столом теперь висела пара ушей, которая сообщала обо всем, что происходило в зале на кухню и в кабинет Амброуза.

Амброуз же тоже изменился внешне, и не только он. Теперь вместо стола в его кабинете стоял огромный резервуар, бывший аквариум, в котором кресло теперь было в натуральную величину. И Амброуз сидел в нем, сидел в воде и дышал жабрами. Одежды на нем больше не было, а его ноги превратились в золотой хвост с переливающейся чешуей.

– Еще бы чуть-чуть и они бы выиграли, буквально пары секунд не хватило, чтобы забить, – слышалось откуда-то сверху.

Разговор был типичным для фанатов футбола, нечто подобное Амброуз уже слышал сотни раз, а потом в кабинет внезапно вошел Зигмунд. Даже влетел и присел на край аквариума.

– Как-то скучно ночь началась, – сказал Зигмунд.

– От них только две капли разочарования. Команда, за которую они болели, проиграла, – сказал Амброуз и щелкнул пальцами.

После щелчка дверцы шкафа открылись, на его полках стояли коробки, бутылки, банки и другие емкости с жидкостями и порошками.

Одна из пробирок немного светилась, на ней было написано – «разочарование». И это была даже не пробирка, а большая банка, которая была почти полна.

– Надеюсь, это только начало, – сказал Зигмунд, подлетев к полкам.

Ему этот склад человеческих страхов, эмоций и пороков чем-то напоминал его бар, только от содержимого этого шкафа пахло не так приятно.