Кафе после заката

Большинство страхов откровенно воняло, а зависть благоухала больше всего, но именно этот запах нравился Эдану и Матильде. Он их пьянил сильнее водки.

– Кажется, тебе пора лететь, – произнес Амброуз, услышав, что дверь в кафе открылась.

– Уже лечу, – сказал Зигмунд и поторопился к барной стойке.

– У меня такая новость. Ты будешь в шоке, – послышался женский голос сверху.

Зигмунд же видел, как выглядели посетители. На этот раз это были три девушки, которые заказали по бокалу белого вина. Двое из них были стройными с безупречным макияжем, на них были платья.

– Я на пару секунд, – сказал он, когда влетел в помещение.

– Одиночество, зависть и надменность, если ты это хотел узнать, – сообщил ему Амброуз.

– Я так и думал, – сказал Зигмунд, который совсем чуть-чуть не долетел до шкафа.

Он с неохотой поторопился назад, но не успел долететь до двери.

– Подожди, – сказал ему Амброуз. – Используй на них колесо фортуны.

– Хорошо, – согласился Зигмунд и вылетел в щель приоткрытой двери.

В его баре один из шкафчиков был заставлен всевозможными флаконами с разными жидкостями. Обычный человек подумал бы, что это была коллекция старого парфюма, но внутри были совсем не духи.

– Колесо фортуны, – бубнил он себе под нос.

Среди фигурных капсул нашлась самая большая, больше напоминающая по форме банку от джема. Только она была сделана из железа, которое со временем потемнело. А на ее крышке среди цветочного узора можно было увидеть рисунок, похожий на штурвал.

– Эй, бармен, повтори нам вина, будь добр, – послышался уже нетрезвый голос одной из девушек.

– Сейчас повторю, – произнес вежливо Зигмунд. – Повторю, так повторю, – прошептал он уже с сарказмом в следующий момент.

Бокалы с вином он отнес сам, в них мерцало то, что было в капсуле. Это был порошок фиолетового цвета, который могли видеть только работники кафе.

– Пожалуйста, – сказал он, подлетев с подносом к их столику.

Поднос повис в воздухе, а бокалы сами переместились с него на стол, за которым сидели девушки.

– Спасибо, – тихо произнесла самая непривлекательная из них.

Остальные же, казалось, вообще не обратили на него никакого внимания.