Мекленбургский дьявол

Большая часть из них успела повоевать в свое время сначала на стороне многочисленных самозванцев, а затем и в ополчении Трубецкого или Минина с Пожарским, не по разу меняя сторону конфликта. Ну, то дела прошлые.

– Многая лета, царь-батюшка, – нестройно басят они.

– По-здорову ли ночевал, государь? – осведомился есаул Татаринов, единственный, кого я знаю еще с тех времен, когда мы осаждали занятый поляками Кремль.

За прошедшие годы юный джура[1 - Джура – молодой оруженосец у донских казаков. – Здесь и далее примеч.

– Слава богу! – отвечаю я. – А вот вы, господа казаки, что-то кисло выглядите.

– Прости, батюшка, – развел руками Исай. – Уж больно ты вчера добрым вином угощал! Так что сегодня, не обессудь, башка немного трещит!

– Так я и нынче налью, коли подлечиться желаете.

– Спаси тебя Христос, государь. Но только если за твое здоровье!

– Подайте атаманам по доброй чарке, – усмехнувшись, велел я, – только смотрите не переусердствуйте, а то нам еще совет держать.

После чего развернулся к Мишке и тишком шепнул:

– А ты покуда воздержись, успеешь еще. Пойдешь со мной, будешь город показывать!

В общем, так и получилось. Старые и, я бы сказал, «авторитетные» казаки остались поправлять здоровье, а мы сели в шлюпку и отправились на берег, дабы осмотреть местные достопримечательности, а заодно захваченные трофеи.

Последних было много. Только тяжелых стенобитных орудий калибром от одного пуда и выше более ста, да еще почти семь сотен пушек поменьше, от древних тюфяков до вполне современных фальконетов. Конечно, до стандартизации артиллерии турки пока что не додумались, а потому каждая пушка имеет свой калибр, длину ствола и, соответственно, баллистику, но это пока что норма. Нам же на бедность и это сойдет!

– А что это за цепи? – удивился я, заметив, что некоторые пушки прикованы одна к другой и к вкопанным в землю столбам.

– Так это, – ухмыльнулся казак, – чтобы, значит, мы их во время вылазок к себе не утаскивали!

– Что, правда?

– Ага!

Пока мы рассматривали трофеи, к нам успели присоединиться Панин с Безе. Федька за то время, что мы с ним не виделись, изрядно похудел и осунулся, а вот француз, напротив, казалось, стал еще более дороден и улыбчив.