Мекленбургский дьявол

Наконец пришел черед калмыков, чей вклад в общую победу трудно было переоценить. Для награждения из их лагеря прибыл сын Далай-Батыра Дайчин-Хошучи в сопровождении десятка своих лучших воинов. Увидев меня, он, как и его сопровождающие, преклонил колени, но я велел ему подняться и подозвал к себе, после чего протянул руку, к которой он почтительно приложился. Меня, грешным делом, до сих пор коробит от этого ритуала, но ничего не поделаешь – положение обязывает!

Затем наступило время даров. Я на глазах у всех отстегнул висевшую у меня на поясе драгоценную саблю, обильно украшенную золотой насечкой и самоцветными камнями, и протянул ее немного обалдевшему хану.

– Ай-ай-ай, какая хорошая сабля, – зацокал языком Дайчин, после чего снял свою и, хитро улыбаясь узкими глазками, отдарился.

Нельзя сказать, чтобы его оружие было совсем уж простым, но по ценности, конечно, весьма уступало моему презенту. Но тут ведь дело не в стоимости. Обмен оружием означал военный союз, а он сейчас нам жизненно необходим.

В ответ тайша что-то крикнул на своем языке все еще стоявшим на коленях воинам, после чего они вскочили на ноги и, выхватив луки, разом выстрелили в небо. Но что интересно, когда стрелы, упав назад, воткнулись в землю, они к немалому удивлению всех присутствующих образовали почти правильный круг. Уж не знаю, сколько эти ребята тренировались, но номер получился весьма эффектный.

Указывая на саблю и стрелы, Дайчин сказал:

– Эта сабля и эти стрелы всегда будут готовы для поражения твоих врагов.

Помимо моих ближников и союзников присутствовали на пиру и знатные пленники. Во-первых, конечно, сам Ибрагим-паша вместе со своими агами, а во-вторых, непонятно как оказавшийся среди раненых черкесский пши – то есть князь. Вообще черкесы во время сражения одними из первых поняли, что сегодня не их день, и покинули турецкое войско, а потому среди пленных адыгов почти не было.

Им в отличие от моих людей наливали без ограничений, а потому хмурые османы скоро захмелели и даже немного оживились. В какой-то момент я даже стал опасаться, не устроят ли они бучу, но беда, как водится, пришла, откуда не ждали.

Награждая участников осады, я не обошел конечно же и единственного в их рядах врача.