В ожидании рассвета

Неужели всё зря, и он так и не сможет зайти в это странное и пугающее место?

Но стоило ему легонько оттолкнуть дверь от себя, как она тут же совершенно бесшумно распахнулась. Лунный свет вяло пронзил непроглядную тьму, он был слишком слаб для такого мрака. Мрак мгновенно победил, Витя едва смог видеть дальше двух метров начала комнаты, что была за входной дверью.

Он похлопал себя по карманам в поисках телефона. Блуждать по дому в такой темноте не просто глупо, но и опасно. Не так страшны призраки, как перспектива наступить на гнилую доску, провалиться в подпол и сломать себе ногу.

Внутри ничего не было. Только голые стены и дощатый пол.

С приходом разочарования Витя постепенно обретал и смелость. Он довольно уверенно сделал три шага и оказался внутри этого ужасного дома. Впрочем, сейчас он ему уже не казался таким ужасным. Просто оставленное хозяевами строение.

Витя осветил левую стену и единственное, что ему показалось любопытным, были куски старых обоев: некоторые лоскутами свисали со стены и в любой момент могли оторваться. Лёгкий порыв ветра, проникший в дом через открытую дверь, всколыхнул эти куски, они зашатались, большие тени сразу смешались на стенах.

В доме было четыре комнаты, не считая большой прихожей, в которую вошёл Витя. За каких-то десять минут он обследовал все четыре. Помещения были примерно одинаковой площади и представляли собой одинаковое же жалкое зрелище: обшарпанные стены, дощатые полы, провисающие в которых местах потолки.

Витя переходил из комнаты в комнату, освещая белым светом своего фонарика серость дряхлых стен. Не было здесь никаких призраков. Ну, разве что, сам Витя мог быть этим призраком – тихим визитёром, решившим посетить забытое и никому не нужное место.

Огромная металлическая печь являлась единственным, что реально могло вызвать интерес в этом пустом доме. Она была центральной, все комнаты возвели вокруг неё, так что получалось, что часть печки так или иначе располагалась во всех помещениях, кроме прихожей. Её, видимо, пристроили позже. В результате четвёртый угол каждой комнаты не был углом, а представлял из себя полукруглую стенку.