Шип и хаос. Факультет отверженных

Месть была детской и бесполезной, но принесла небольшое удовлетворение. Эссар прикусил губу, сдерживая хриплый рык. Молниеносно пальцы мага оковами легли на мою кисть. Я не собиралась сдаваться и обрушила град ударов кулаком свободной руки на грудь и плечи Эссара.

– Я не собираюсь с тобой бороться, Дикий шип, – пробормотал он мне в ухо, развернув и прижав к себе.

Мы тяжело дышали. Я чувствовала позади мускулистое и разгорячённое тело. Этот жар не могла скрыть даже одежда. На первый взгляд Эссару было чуть больше тридцати – самый расцвет мужской силы.

На глазах выступили злые слёзы, и ненавидела я не только предателя, но и себя. Я ощутила, как от дыхания господина Эссара на шее поднялись волоски, а по спине прошла волна сладкой дрожи. В памяти ярко всплыли образ растрёпанной красотки и недвусмысленные стоны, доносившиеся из кабинета.

– Убей меня, убей! – на секунды теряя самообладание, крикнула я. – Справился с женщиной?! Убей и похорони под своими окнами, чтобы каждый день любоваться на могилку!

Браслет защёлкнулся на кисти, а тиски странных объятий разжались так внезапно, что я чуть не рухнула на колени.

Неужели негодяя так задели обвиняющие слова?

Я почуяла силу мимолётного превосходства.

Так получи же снова!

– Предатель! – Я с чувством плюнула негодяю под ноги и попыталась снять браслет.

Но это оказалось не так-то просто.

5

Необычная вещица из чернёного серебра обхватила руку паучьими лапами. Кожу обожгло будто калёным железом. Я вскрикнула, зашипела, ломая ногти, царапала по выпуклому рисунку на безделушке.

– Что за дрянь ты на меня нацепил?! Хуже ошейника! Нравится мучить людей?

Губы Гастона дрогнули. Казалось, он тихо выругался и возвёл взгляд к потолку. Я размахивала рукой, и декан снова поймал меня за кисть.

– Убьё-те… Похорони-те… Вы! Твой воспитатель не научил тебя уважению к старшим? – менее сдержанно проговорил маг.

– Он не уважал предателей! И не смей меня трогать! Прижимайся к своей белобрысой магичке со слабым даром!

Широкие, тёмные брови Эссара приподнялись – мне удалось его удивить, но взгляд был сумрачен, тяжёл. Браслет раскрылся и остался в руках Гастона. Он с облегчением выдохнул, сжал зубы, возвращая себе внутреннее равновесие, отпустил меня и больше не прикасался.