Лик над пропастью

Третьего дня, как известно, застрелился господин Тер-Погосян. Мы жили вместе, но мы не венчаны. – Она смущенно опустила глаза. – Возможно, вам неприятно упоминание об этом после того, что написали газеты…

– Ничего-ничего, продолжайте.

– Давиду не удалось получить развод. Его жена отказывалась даже обсуждать эту тему. Тогда он перебрался ко мне, и мы стали жить в доме, который он купил для меня. Неделю назад, будто предчувствуя свою смерть, он передал мне копию духовной. Вот, ознакомьтесь, пожалуйста, – она открыла сумочку и подала свернутый вдвое лист актовой бумаги.

Ардашев пробежал глазами по строчкам. Из текста следовало, что Миладе Яновне Заоблачной был завещан дом № 12 по улице Воронцовской, а также 110 000 рублей, находящихся на счете в Ставропольском отделении Государственного банка. Остальное имущество в виде недвижимости и паев в разных товариществах отходили сыну и дочери. Жене ничего не полагалось.

– А дети взрослые?

– Сын – студент, дочь учится на медицинских курсах, по-моему, в Москве.

– Насколько я понимаю, вас интересует вопрос наследства?

– Да. Смогу ли я получить его?

– Видите ли, согласно статьям 1472–1476 «Уложения о наказаниях», лицо, лишившее себя жизни и находившееся в здравом уме, теряет право на завещание, а христианин – на христианское погребение. В данном случае все имущество покойного отойдет его прямым наследникам: жене и детям. Вам, к сожалению, ничего не причитается. Это произойдет при одном условии: суд должен подтвердить, что Давид Робертович самолично наложил на себя руки и не находился в состоянии умопомешательства.

– Я так и думала, – она тяжело вздохнула. – Что ж, простите за беспокойство. – Дама щелкнула замком сумочки и зашелестела банкнотами. На кофейном столике возникла десятирублевая купюра. – Этого достаточно? – поднимаясь, спросила она.

– Ничего не нужно, заберите. И, пожалуйста, сядьте. Есть у меня одно соображение. – Откинувшись на спинку кресла, адвокат на миг прикрыл ладонью глаза, а затем вымолвил: – И все-таки я постараюсь помочь вам.

– Вы… вы считаете, что еще не все потеряно? – с надеждой в голосе проговорила Заоблачная.

– Во всяком случае, я попробую кое-что сделать. Если же окажется, что мои подозрения беспочвенны, то – увы! – завещание так и останется недействительным.

– Вы хотите сказать, что это было не самоубийство? И… Давида убили?

Ардашев пожал плечами:

– Все может быть.