Лик над пропастью

А это, согласно Уложению о наказаниях, являлось уголовным преступлением и строго каралось. Писака по фамилии Эпистулов-Мариничев договорился до того, что обвинил Клима Пантелеевича «в преступном склонении Тер-Погосяна к самоубийству». Остальные газеты ограничились перепечаткой пасквиля, указав, что мнение их редакции может не совпадать с утверждениями «Ставропольского слова». И хоть внешне присяжный поверенный оставался спокоен, но настроение у него было основательно подпорчено. Здраво рассудив, что подача в суд на «Ставропольское слово» еще больше раздует нелепое обвинение и поднимет тираж полуживого печатного издания, адвокат решил не предпринимать каких-либо действий, по крайней мере в ближайшее время.

Он терпеливо ждал вызова к следователю, но тот до сих пор безмолвствовал.

Неспешно прогуливаясь, Клим Пантелеевич в компании супруги приближался к дому. Но саженей за тридцать, на скамейке Каштановой аллеи, он заметил молодую и весьма симпатичную даму в синей шляпке. Женщина не обращала на чету Ардашевых никакого внимания ровно до тех пор, пока они не начали переходить дорогу.

Поняв, очевидно, что это и есть хозяева домовладения, она быстро поднялась и торопливо засеменила по направлению к ним.

– Простите великодушно, сударь, не вы ли присяжный поверенный Ардашев? – смущенно вымолвила незнакомка.

– Да, это я, – адвокат приподнял край шляпы. – Что вам угодно?

– Не могли бы вы принять меня? – Она перевела виноватый взгляд на Веронику Альбертовну. – Я понимаю, что сегодня воскресенье и вам недосуг, но все же… Поверьте, я не отниму у вас много времени.

– Конечно-конечно, проходите, – распорядилась Вероника Альбертовна, опередив мужа, который едва успел кивнуть.

– Вы очень любезны, – пролепетала дама и шагнула внутрь.

Клим Пантелеевич провел гостью в кабинет и предложил кресло. Беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, в чем заключалась ее природная красота: выразительные глаза с длинными ресницами, правильный нос и полные губы.

Подобранные под шляпку волосы открывали бриллиантовые серьги, украшавшие мочки ушей. Длинное узкое платье изумрудного цвета, слегка расширенное книзу, подчеркивало стройность ее фигуры. Модный жакет молочного оттенка свидетельствовал об утонченном вкусе.

«Лет двадцать пять, – мысленно предположил Ардашев, – не больше». Усевшись напротив, он спросил:

– Итак, какая беда привела вас ко мне?

– Вы правы, именно беда. Меня зовут Милада Яновна Заоблачная.