Девятый сын Света. Вера. Любовь. Надежда

Мальчишка нашел способ сбежать из Обители Кошмаров и даже умудрился спасти Светлого. Такого исхода Нерул не смог предвидеть, хотя, скорее всего, это проделки его беловолосого братца, сам бы Девятый не смог найти способ сбежать. – Не ждал меня?!

Мы с Алом смогли пробиться через барьер и попасть обратно, туда, где Нерул убил меня в первый раз. Надеюсь, что и в последний. Бескрайние просторы черного мира озарил яркий свет, в центре которого меня ждал он, броня также ярко горит адским пламенем, в руках огромный меч, а чешуйчатая рожа перекошена гримасой гнева.

– Не ждал меня?! – крикнул я, выпрыгивая из просвета прямо в лапы к черному брату.

– Ах ты, мелкий гаденыш! – прошипел он.

– Отдохни, Алион! Не переживай, я его сделаю! – улыбнулся я, мягко укладывая брата на пол, подкладывая ему под голову свернутую футболку, которая теперь все равно мешалась.

– А ты оперился, как я смотрю. – презрительно хмыкнул Нерул, осматривая мой новый облик.

– Подарок от братишки! Эффект временный, но, как по мне, это лучше уродливой чешуи, которой ты меня наградил! – сказал я, показываясь во всей красе.

Свет подарил мне белое крыло, одно, правда, но уже кое-что. Также перья выросли над ушами, длинные, идущие вверх и назад, и короткое оперение на предплечье левой руки. В глазах Нерула я прочитал отвращение, мой новый имидж был ему противен и он… боялся меня? Такой реакции я точно не ждал. Нападать он не спешил, лишь продолжал дуться и сжимать свой расплавленный клинок. Я подобрал пистолет, который терпеливо дожидался меня, сунул его в кобуру и взял меч, что лежал в нескольких метрах от него.

Сталь приятно тяготила руку, клинок словно был рад оказаться вновь со мной. Я тоже тебя люблю, железяка!

– Ну? – спросил я, рассекая воздух перед Темным. – Продолжим с того, на чем остановились?

С новыми силами я бросился на врага, Свет подарил мне скорость, легкость и решимость. Наши мечи скрещивались снова и снова, Нерул плевался огнем, создавал из него вихри с помощью меча, но я успешно от них уходил и с каждым успешным ударом по нему, каждой царапиной на черной броне, он становился все злее и неосторожнее.

Его движения стали неуклюжими, он размахивал горящим клинком как ребенок игрушкой, он кричал что-то, захлебываясь собственной слюной, а от мощных ударов земля дрожала как от нехилых тектонических толчков. Подходить слишком близко стало опасно, он уже разогнался и стал напоминать бешеную огненную юлу.

– Ты боишься меня? – ревел он.