Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги!

Все же мое новшество с этими папками значительно облегчило процесс выполнения приказов и распоряжений; кроме того, не надо было постоянно заботиться и о месте хранения написанного – папка была и тем и другим.

– Да, господин?

– Федор, я хотел бы, чтобы вы проводили нашу гостью в ее комнаты и выполняли все ее пожелания.

– Будет исполнено, ваше высочество, – ответил Федор, кланяясь. – Прошу вас.

– Зовите меня Юлей, я буду очень вам признательна, – ответила девушка, улыбаясь.

– Как вам будет угодно, – не стал спорить Федор.

– Ваше высочество, я к вам тогда зайду чуть позже, надо осмотреть и обработать ваши раны, – сказала девушка возле самой двери, прекрасно понимая, что пока она не нужна. Тяжелое время миновало, теперь царевич был занятым человеком, у которого есть неотложные дела…

– Конечно, как тебе будет угодно, Юля, – согласился я.

Дверь за ними закрылась, а я по-прежнему смотрел вслед уходящей девушке. Однако даже плохое когда-то заканчивается, что уж говорить о хорошем…

– Алексей, все наши сейчас во дворце, ждут тебя и твоего выздоровления, – наконец сказал Артур.

– Уже? Быстро же: я только встал, а народ уже тут, – удивленно поднимаются мои брови.

– Прошло почти три недели, как тебя ранили. Но как только ты, благодаря Юлии, пошел на поправку, Михаил сразу отправил письма к Сашке и Николаю, отбывшим по делам. А Кузьма уже три дня носится по городу, воришек отлавливает, извелся весь. Он сразу же, как тебя сюда привезли, собрал сотню своих полицейских и неделю не вылазил из лесов.

– И как? – спросил я.

– Никак, – уныло ответил барон.

– Этого и следовало ожидать…

– Особенно когда покушались на жизнь царевича! – заметил Артур.

– Да, что есть, то есть, – не стал я отговариваться и отбрасывать данную мысль.

– Нам надо в гостиную, ваше высочество, – настойчиво сказал барон.

– Эх, – вздохнул я, чувствуя, что в теле появляется какой-то непонятный азарт – одним словом, истосковался я по работе! – Идем, будем заново вливаться в струю рутины.

Попутно узнал состояние дел в корпусе касательно последних прожектов, находящихся еще в зародыше. Как я и думал, чертежи, на досуге составленные мной в пасмурные вечера и ночи, остались лишь фантазиями, причем беспочвенными: жаль, но никто из друзей не проникся.