Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги!

Мы уже не знали, что и делать, были готовы на любое лечение, никто не мог помочь…

– И?

– Когда тебе стало совсем плохо (ты еле дышал), твой камердинер сказал, что если нет лекарей, то остается только одно средство…

– Да говори ты, в чем дело?! – рассердился я.

– Никифор сказал, что кто-то из слуг знает одну знахарку, которая может вылечить царевича. Мы тут же решили, что лучше уж обратиться к знахарке, нежели потерять тебя, и послали за ней, – ответил барон, виновато глядя на меня.

– Это правда? – с интересом разглядываю ее.

– Да, царевич, – низко кланяясь, ответила девушка.

– Расскажи мне, что же случилось дальше? – спросил я барона, по-прежнему смотря на девушку.

– Так вот, как только она пришла во дворец, сразу же сказала, что сможет вылечить тебя. Мы сначала, конечно, не поверили, все же маленькая она, да и… – Барон в растерянности развел руками, не договаривая. – Но ты упорно не желал идти на поправку, так что в конце концов мы решили, что хуже не будет, и доверились этой знахарке…

– И правильно сделали, между прочим, раз я могу сейчас стоять перед вами в прекрасном самочувствии!

– Теперь я это вижу… Но тогда-то никто не знал, кто она и чем занимается.

– Да, кстати, а почему нас до сих пор не представили? – спросил я барона Либераса.

– Позвольте представить вам эту девушку, ваше высочество, ее зовут Юлия, она знахарка, – представил мне ее барон.

– И? – Я был немного обескуражен таким представлением.

– И все. Она категорически отказывается говорить, кто она и откуда.

– А сама ты что мне скажешь? – еще больше заинтересовавшись, спросил я Юлю.

– Царевич, я бы с радостью сказала, кто я и откуда. Но, к сожалению, меня вырастила моя нянечка, которую я считала своей бабушкой, и она никогда не говорила мне, кто я. Лишь умирая, она сказала, что была моей нянечкой, но сказать, кто я на самом деле, не успела.

– Что ж, раз так, то я сделаю все возможное, чтобы узнать, кто такая моя спасительница.

– Если вы хотите и для вас это не будет обременительно…

– Вот и чудесно! Федор!

В дверь вошел помощник моего камердинера, мужчина средних лет и невысокого роста, держащий в левой руке папку, а в правой – письменные принадлежности.