Мой брат, мой враг

Я или засажу тебя за решетку, или… Или вообще, понимаешь? Конец тебе! Тронешь меня пальцем сегодня – завтра следа твоего никто не найдет! Потому не выделывайся, а конкретно говори, чего хочешь… или сколько хочешь.

Бильбао сжал губы, на миг в комнате повисла тишина, и прервал ее срывающийся голос молчавшего до этого Сиротки:

– Бильбао, только не стреляй в квартире! Прошу, только не стреляй здесь!

Коротко вскрикнула женщина, сползла по стене, села прямо на пол. Лицо Аслана окаменело, в глазах впервые отразился неподдельный страх.

Бильбао сказал ровным голосом:

– Даю пять минут на сборы. Время пошло.

И постучал пальцем по циферблату.

– Но мне надо многое… – подавленно, тихо выдавил Аслан. – Хотя бы четверть часа.

– Осталось четыре с половиной минуты.

Аслан встал, прошел в свою комнату. Следом за ним направился Сиротка. Бильбао поднялся с кресла, замер на пороге.

– Мне хотелось бы остаться одному, – попросил Аслан. – Можете выйти?

– Теперь уже нет.

У тебя была такая возможность, когда ты одевался.

– Ладно.

Он вытащил из шкафа большой кожаный чемодан, стал укладывать туда одежду, снимая ее прямо с деревянными плечиками. В одном из пиджаков, во внутреннем кармане, лежал кожаный кошелек, забитый деньгами. Он лег на дно чемодана. Но второй кошелек, с выручкой за последнюю неделю, оттопыривал карман светлого костюма, который Аслан надел сейчас на себя. Его бы тоже убрать куда-нибудь подальше, но на виду у посторонних не хочется этого делать…

Кажется, все.

В этом доме осталась его дорогая посуда, его видеомагнитофон, кое-что из зимних вещей, но он, конечно же, сюда вернется. И тогда Дойник расплатится за предательство, а этот белобрысый – за хамство. Неужели он и вправду может выстрелить? Неплохо было бы найти с ним общий язык. Бог с ним, с хамством.

– Я готов. Что дальше?

– Дальше – деньги за билет.

– Двадцать рублей?

– Да, двадцать.

Аслану не хотелось вытаскивать кошелек, светить деньгами, хотя эти визитеры, кажется, не похожи на примитивных грабителей.

Но береженого бог бережет.

– Аня, я тебя прошу: успокойся и расплатись с молодыми людьми.

Женщина поднялась с пола, все еще со страхом глядя на гостей, поскользила вдоль стены в прихожую, вернулась с деньгами. Взял их Сиротка.

Аслан вопросительно посмотрел на Бильбао.

– Теперь мы спускаемся вниз, где нас ждет машина, – сказал тот. – И едем на вокзал.