Эгрегор

Начиная с тихой интонации, говорящий всё увеличивал напор и будто сам зал начинал сотрясать его голос, усиленный вековыми стенами зала.

– Ты слишком много времени проводишь в мире оболочек, Мифарес – слова звучали как обвинение. – Говорят, ты начал видеть в них не только хизию, но и признаки… Разума?! Равенства с эгрегорами?!

– Это не так, Старейший!.. – как можно более возмущённым тоном проговорил я, но Справедливость меня прервал.

– Подожди, я не закончил. Оболочки – это лишь хизия. Божественный нектар, что делает нас подобными Великому Архитектору.

Но это не наделяет оболочек чем-то особенным. Они будто скот, что даёт нам мясо, если мыслить их ущербными категориями.

Магистр закончил, глядя на меня.

– Прости, Старейший, но мне не нужно это всё повторять. Я лишь инструмент в руках Всеотца, как и все мы.

– И ты готов сказать мне, что ни к кому не привязался?

– Конечно, нет, магистр. Это смешно. Как можно питать какие-то чувства к созданиям из плоти и крови?!

Справедливость ещё несколько мгновений смотрел на меня недоверчиво, но вдруг улыбнулся и шагнул мне навстречу, обнимая:

– Прости, Мифарес.

Конечно, этого не могло быть. Ты самый талантливый из всех эгрегоров круга.

Справедливость сделал шаг назад, оставив кисти своих рук на плечах моей мыслеформы:

– Наверное, я сильно устал. Прибытие эмиссара слишком ответственное событие. Я думаю, ты понимаешь.

– Конечно, магистр. Это для всех нас радостное, но и хлопотное событие.

– Это очень верное определение, Мифарес.

Не думаю, что кто-то из твоих братьев был бы способен на столь точное описание. Но это не то, ради чего я попросил тебя остаться.

Справедливость отошёл от меня, воздев руки к куполу зала. Потолок вдруг расстаял, став прозрачным, явив ночное небо, с яркими точками на небесной карте – звёздами. Они помигивали, будто стараясь что-то сказать мне в своём немом крике. И в самом центре обычного для оболочек ночного неба, я увидел алый шар почти прозрачного солнца, что слабо светилось будто призрак.

Этот вид пьянил и разрывал мой разум одновременно. Долго смотреть я не мог, поэтому с большим усилием над собой, я повернулся к магистру.

– Я не стал говорить это при твоём брате, Ваалане, Мифарес. Но я верю, что пришествие в наш мир эмиссара не является рядовым. Великий Архитектор явит нам его устами свою небесную волю. Я чувствую, что скоро родится Чёрное Солнце!

Смешанное чувство страха и благоговения захлестнула меня словно волна.