Династический брак

Неужели уже казнь?!

Славный воин вскочил на ноги и принял боевую стойку. Несмотря на умышленно скудное мерзкое варево, которым его кормили последние три недели, он всё ещё был полон сил и не собирался сдаваться просто так. В голове мелькнула шальная мысль перебить стражу и сбежать из столицы. В родной замок возвращаться нельзя, но можно будет спрятаться у кого-нибудь из родни – его обязательно примут и укроют, ведь весь север страны ненавидит проклятого Удулэя.

Ганор различил шаги восьмерых человек.

Судя по цветам тканей, укрывающих гостью с головы до ног, она принадлежала к императорскому роду. Узник растерялся. Кто и зачем решил навестить его в темнице?

– Приветствую тебя, славный воин Ганор, – проговорила она почтительным тоном, и он растерялся ещё больше.

Если его не обманывала память, то…

– Приветствуй на коленях императрицу! – приказал начальник стражи, вошедший в камеру вслед за высокопоставленной госпожой.

Ганор подчинился приказу не задумываясь. Теперь он пребывал в потрясении и лихорадочно пытался сообразить, зачем жена узурпатора пожаловала к предателю лично. Что случилось в государстве? Неужели мерзкий любитель молоденьких девочек отправился в мир иной?!

– Что привело вас ко мне, госпожа? – глухо пророкотал он, глядя в грязный пол и гадая, какая роль уготована ему при новом императоре.

– Великий Удулэй поручил мне передать тебе его высочайшую волю, – ответила она.

Жесточайшее разочарование постигло коленопреклонённого узника, но он постарался ничем не выдать своих чувств.

– Я готов исполнить волю.

– Покиньте нас, – приказала гостья таким тоном, что начальник стражи тут же выскочил из камеры и с грохотом захлопнул тяжёлую дверь.

Ганор смотрел туда, где за полупрозрачной вуалью влажно блестели глаза императрицы.

– Здесь плохо пахнет, – неожиданно сказал он.

– Не важно, – мягко ответила женщина и села на грязную постель.

Ганор остался стоять, как того требовал этикет, но она протянула руку и попросила:

– Присядьте подле меня, лорд Ганор. У меня к вам очень тайный разговор, который не предназначен для чужих ушей.