Падшая

 – На себя посмотри, слепой заметит – щуришься постоянно, на тени за спиной оборачиваешься, на любой шорох пригибаешься и по ночам кричишь. Голова как у Железного Дровосека, стукни по ней – она звенит, правое плечо все время трешь, значит разбито, кулаки – набитые. Явно не бухгалтером работал, а стрелял и в спецоперациях участвовал. Какой с тебя организатор корпоративов? Ты думаешь, я тебя так спросила? Да я давно уже все поняла, – она тяжело опустилась на стул. – Есть у меня мечта… Уеду я отсюда и своих вытащу.

Не могу здесь жить… Я, жизнь эту фальшивую и показушную, всю через себя пропустила и сил моих на год максимум осталось. Я тебя увезу, и жизнь новую подарю. Давай, родной? Устрою тебе медовый месяц в Париже или в Нью-Йорке? – и светится надеждой.

– Зачем мне медовый месяц? Да еще и у этих идарасов? – удивился БабУшка, а у самого горло перехватило, кишки в комок сжались. «Ребенок еще, а о взрослом мужике, как мама заботится», – теперь уже он отвернулся пряча глаза.

– Как зачем? – настаивает одесситка, – чтоб дошло до тебя, что мы – навсегда, и кошмары позабылись.

– Я только дышать в полную грудь начал, здесь надо устраиваться, денег поднять, а там видно будет.

– Ты прав. Оставим пока. Что ты говорил о корпоративах?

Лист бумаги.

Ручка.

Цифры, имена, телефоны.

Звонки.

Бесконечные обсуждения.

Глава 5. Перелом.

Вечер.

За окном темень.

Редкие сигналы машин.

Олег метался из кухни в гостиную, к окну и обратно, несколько раз обегал дом и возвращался.

Никого.

Еще часы эти, проклятые. Специально растягивают время, или нарочно сломались?

– Да что же ты на телефон не отвечаешь, зараза! Утром должна была приехать, за целый день ни одного звонка! Случилось что? – он открыл бар и дрожащей рукой налил себе полный стакан виски и вышел во двор оглядываясь.

Через час плавятся нервы.

– Хоть бы сказала куда, в какой банк, где, контакты… У меня ж ничего нет! И ни подружек, никого, кроме мамы в Одессе.

Хоть к ментам беги, да они, сволочи, и пальцем не пошевелят. Скажут: «Гуляет ваша благоверная, ждите», – кипятился он.

Полночь.

Пьяный Олег сидит за столом, плотно сжав голову руками, и, раскачиваясь на стуле, бормочет:

– Ночь на дворе, случиться может все. Кому звонить, куда???

Сокращаются года.

Бесконечные часы отрезали жирный кусок жизни.

Наконец, сквозь пьяную дрему ему послышался щелчок проворачиваемого замка.

Маришка вернулась.