Падшая

Вздохнул с облегчением – жива!

– Сейчас, я кое-кому устрою праздник, – пробормотал он.

А в комнату никто не входит.

Олег поднялся, и, шатаясь, зашел в коридор.

– Тебе что??? Позвонить трудно было и предупредить что задер…, – прорычал он и оборвался на полуслове.

Маришка – на полу, лицо в коленки, скулит.

Беда.

В груди молотом ударило, ноги подкосились, осел на пол, в горле ком.

Скрутил себя в узел и к ней – что, как?

Голову поднимает, а там синячище на пол-лица, и белок в крови. Платье разорвано.

Он ее в охапку – она кричит дико, царапается, вырывается.

БабУшка – сам не свой, орет:

– Кто, где, лица, имена запомнила?

– Ореховские, – выдавила. – Петрика люди… В офис вызвали, как приличные, а сами… Лиц и имен не помню – ударили сильно, как послала.

Ореховские и Ореховские, люди известные.

Он поднял Марию на руки, и в ванну: компресс, коньяк насильно, руки целует, по волосам гладит, слезы прячет, план думает.

Под утро она уснула.

Олег долил остатки конька, залпом выпил, вытянул руки, волнение успокаивая и судьбу свою определяя.

– Вот и все. Убегал я от прошлого, на новую жизнь надеялся. А оно вон как повернулось. Судьба, видимо. Уходил я от смертушки и в Чечне, и в Афгане, да не ушел – догнала.

Залез под кровать, вытащил видавшую виды спортивную сумку, достал гранаты и потертую записную книжку.

Имена, телефоны. Звонки.

– Петрик человек опасный и хитрый. Люди, ищущие в нем недостатки, случайно, один за одним мрут по расписанию. А сам выкрутится из любой ситуации.

Дрожащие руки.

Записка.

«Завтрак на столе. Меня не жди. Любил, и всегда буду. Поправляйся».

БабУшка снял с полки фото со смеющейся, счастливой Маришкой еще не подозревающей о том, что жизнь ее, вскоре, переломится на «до», и «после». Положил во внутренний карман, к сердцу поближе, и отправился по наводке.

«Если бы она имена назвала, или описала их, на куски порезал бы иродов, да по окрестностям разбросал.

Проехал к офису, осмотрел подходы и подъезды, камеры и охрану. Машинки запаркованные: Крузаки – охраны, Мерин и Бимер – старших, видимо.

– Отлично, и голову ломать не надо.

Заехал на заправку, залил десятилитровую канистру и сунул ее в хозяйственную сумку.

Свою Короллу оставил за квартал.