В горах Тигровых

Ермилу кликнуть, он подымет заводских, всех углежогов сюда, топоры, колья – и айда рушить завод, бить воров!

Но молчали углежоги. Пожимали плечами, мол, мы не супротив бунта, но домой пора, унести бы эти гроши, что заработали, за плуг, да землю подымать, – может быть, земля выручит. Чесали вшивые затылки, бороды, по одному начали расходиться.

Расползлись по своим закопушкам. Феодосий сел на пень и глубоко задумался: «А может быть, зря я зову народ на драчку? Может быть, уйти и нам с миром, а там готовить своих на переход в Беловодье? А этот люд с разных мест, пужлив.

Не вытянем, зря сгинем. Э, че говорить…»

Вспомнились слова каторжника: «Велика Русь, велика! Земель край непочат, а люд голоден, космат. От ча? А от та, что царь дан народу от дьявола, а не божий он помазанник, антихристов. Вот и гнет люд, ломает, кровями его упивается, над горем надсмехается. Вампир, чисто вампир. Только праредным царем, божьим царем – можно поднять Русь…»

Не додумал своего Феодосий, приехал управляющий с казаками, приказчик.

Казаки навалились на бунтаря, скрутили веревками, будто спеленали. Андрей сдался без боя. Где уж такому воевать, душой слаб. А Урал молчал. Хмурилось небо. Из-за туч трусливо выглянуло солнце и тут же спряталось. И углежоги тоже хороши, видели, как вязали Силовых, но выручать не пришли. Чужая беда, чего встревать? Уходили к своим ямам, чтобы не прорвался огонь, не испортил бы уголь.

– Ви хотель поднимайт бунт, ви будет сидет темный места, немного думайт, штраф за бунт я забирайт, потом пускайт домой.

Вы помирайт не будет, вы будет потом еще уголь сжигайт.

– Не поднимали мы бунта. Никодим обманул нас, за короб платил по копейке, потом враз заплатил по три копейки.

– Никодим правильно делайт, это я ему сказаль, сколько можно платиль.

– Ежли мы сделали худо, то пусть нас судит губернский суд, а пошто же сразу-то в темницу?

– Я сам есть губернский суд, сам есть на этой земле царь. Ви не ругайтся, а проси меня, тогда суд будет лючше.

Силовых долго вели по подземелью. На голову текла вода, под лаптями тоже хлюпала вода. Привели в каменный грот, сняли наручники и тут же приковали к железным цепям.

– Ну, сынок, кажись, все. Отселева одна дорога – в могилу. Заживо сопреем.

– Бог не даст сгинуть. Будем молиться денно и нощно – и спасемся.

Андрей, чуть гнусавя, читал псалмы:

– «Да воскреснет бог и расточатся врази его, и да убежат от лица его ненавидящие.