Те, кого любят боги, умирают молодыми

Запел громко, так, чтобы весь посёлок понял глубину моего чувства. Может, я пел и плохо, не попадая в ноты, но от всей души и скоро заметил, что глаза Маши полны слез, а Никита глядит на меня с уважением, которого раньше я не встречал.

Вдруг Игорь помрачнел, странно скривил губы и достал бутылку водки. Едва он свернул крышку, как меня замутило от неприятного запаха, и я резко замолк, лишившись голоса.

– Жена постоянно говорит о тебе, – обратился Игорь к моему брату. – Каждый день хотела тебя в гости пригласить.

Я расстроился: Никита же не проронил ни слова, когда Маша приходила к нам, а я так старался! Она, наверно, поняла меня, а может, просто решила оправдаться и сказала:

– Я и Мирослава хотела пригласить, не только Никиту…

А Игорь всё наливал и наливал в стограммовые стаканчики, и его квадратные очки сверкали белизной, скрывая глаза. А под столом творились следующие дела, наполняя меня тревогой: Никита, брат мой, взял Машу за руку и теперь ласково поглаживал её, как кошку, а она замерла, будто не веря своему счастью.

– Ты о чём? – удивился он. – Какие яблоки? У вас один хрен растёт, мой друг Пиши-читай.

Не знаю, что заставило его так назвать меня, но с тех пор почти никак иначе он ко мне не обращался. И это притом, что к тому времени я прочитал полторы книги и любое слово писал минуту и с ошибками.

В какой-то момент у Маши проснулась женская бдительность, и она предложила всем смотреть на звезды.

Потом Маша ушла спать, унеся с собой свет, Игорь с Никитой клевали носом, а я зевал.

– Пора! – вдруг громко сказал Игорь. – Пора! Бери велосипед, макинтош и дуй за водкой, Пиши-читай.

У меня не было сил спорить – почему всегда именно я “дуй за водкой”, – и я вышел под чёрный дождь, накинул чёрный макинтош матери и поехал сквозь ветер и черные улицы под сводами деревьев, не видя перед собой ничего, кроме поставленной Игорем задачи.

Вернувшись с водкой, я не застал на веранде ни Игоря, ни Никиты. Подождав несколько минут, я услышал скрипучие шаги наверху, на втором этаже. Не хотелось мне туда подниматься: много лет назад где-то там повесилась от несчастной любви предыдущая хозяйка дома, мать Игоря. Но я решился и медленно двинулся по узкой лесенке вверх, держась за стену, чтобы не упасть.