Джек-потрошитель с Крещатика. Пятый провал

Здесь, в наполненном тяжелыми миазмами небольшом помещении, со стенами-сотами-ячейками, такими узкими, что в первый миг было трудно понять, как туда можно поместить человека, хранились десятки трупов. Едва ли не из каждого отверстия торчали чьи-то голые ступни, дотошно помеченные номерками.

– Кажись, вот эта, – ухватившись за голую ногу, как за рукоятку, Харон вытащил на свет маленькой лампочки закостеневшее, неподвижное тело и без всякого почтения швырнул его на каменный пол.

Холодом и безнадегой дохнуло на них, – в медицинском зале была своя торжественность, скупое благородство науки, здесь безотрадное убожество нищей смерти было не прикрыто ничем.

– Прошу любить и жаловать… Ирина Степановна Покобудько, 37 лет от роду, между прочим, потомственная аристократка. Видно, была у нее и своя история. Может, девицей из отчего дома с офицером сбежала, может, батюшка ейный разорился да оставил нищей семью… теперь уж никогда не узнаем.

Чуб с печалью смотрела на изношенное рыхлое тело с обвисшими грудями, лежащими на выпирающих ребрах как два опустевших мешка, ноги, покрытые болезненными пятнами, и изуродованное страшной мукой лицо.

На худой желтой шее виднелись два характерных пореза – крест-накрест. Брюшная полость была аккуратно заштопана умелой рукой медика. Акнир присела и провела пальцем по швам:

– Так ее здесь уже вскрыли или так привезли – с порезами на животе?

– Нам на этот вопрос отвечать не положено.

– А деньги за показ ты взял, – укорила Акнир.

– Взял за показ – показал. А за сказ мне ничего не давали, – охотно парировал сторож, точно между ними шла непонятная игра.

– А если дадим?.. – начала Даша.

– Полиция и профессорам-то лишнее болтать не велела.

– Если полиция говорить не велела, это, само по себе, уже кое о чем говорит, – заметила Даша. – А если мы немного приплатим?

– То я скажу, что был у нее порез на животе, но так чтоб все нутро навыворот… подобного не было.

– Это ничего не опровергает, но и ничего не доказывает, – процедила Акнир.

Даша покосилась на сторожа. Тот кивнул со знанием дела:

– Первая жертва Энн Николз, 43 лет, убита в пятницу 31 августа 1888 года. На горле два пореза, в брюшной полости рваные раны.