Джек-потрошитель с Крещатика. Пятый провал

И в последнем Чуб готова была ее поддержать:

– Но Врубель – не ведьма!

– «Если однажды он напишет ваш портрет, а потом решит, что работа не слишком удачная… я не знаю, кого именно он уничтожит, вас или свое полотно», – повторила Акнир слова Сикорского. – Одного профессор не знал: Врубелю нет нужды никого убивать – ему достаточно уничтожить свое полотно!

– Но Врубель не ведьма, не колдун. А твоя мама – не человек. Сейчас она Киевица, а Киевицу невозможно убить.

– Только потому она и осталась жива. Если бы на ее месте был человек, он был бы мертв… И некоторые люди мертвы.

И останки мертвых проституток до странности похожи на эти осколки…

– У Миши нет такой силы!

– Откуда ты знаешь? Ты спрашивала меня, пришел ли за Врубелем Демон? А если он не пришел, а вошел в него? Ведь душа человека может стать Демоном и при жизни.

Акнир педантично собрала осколки фигурки в кучу и встала:

– Давай найдем Мишу.

Они покинули безмолвную крестильню и только теперь подняли головы вверх, чтоб оценить будущий Владимирский Патриарший – огромный, давящий, пустой.

Собор еще сиял то там, то тут чистыми стенами, шероховатыми, выкрашенными белилами со светлой охрой. Некоторые работы только прочертили черным углем, некоторые казались законченными, но разглядеть их было сложно – большую часть стен исчерчивали деревянные решетки строительных лесов.

Клетка лесов – вместо алтаря перед центральной апсидой, запах краски – вместо ладана, черновики на картонах – вместо икон, измазанные краской халаты художников, ветошь и ведра с краской – вместо кадил и шитых золотом парчовых одежд священнослужителей… Будущее монументальное творение еще лежало в набросках, эскизах и казалось весьма пугающим местом.

То там, то тут сквозь деревянные клети за ними подглядывают глаза ангелов, святых и пророков, – то ли заманивая их в свой сказочный страшный лабиринт, то ли решая, стоит ли им самим появляться на свет в этом странном и стремном месте.

– Не знаю, чего Маша так любит Владимирский? – осматриваясь по сторонам, сказала Чуб.

 – Муторно здесь. В Киеве всегда говорили, что этот собор – плохое место, его построили на старом кладбище.

– А ты в курсе, что ночью на Деды? нужно сесть на кладбище у родной могилы – тогда в полночь ты сможешь увидеть весь свой род? – казалось бы, не кстати спросила Акнир.

– Думаешь, мы увидим здесь свой род? – Чуб неуверенно оглянулась.

– Вряд ли, ведь Владимирский стоит не на кладбище – это городская байка.