Джек-потрошитель с Крещатика. Пятый провал

Лицо Богоматери было совершенным и совершенно законченным шедевром, в то время как фигуру младенца на ее руках художник только наметил углем.

– Неужели эти идиоты в Синоде могли отказаться от такой шикардосной работы? – возмущенно изумилась Землепотрясная Даша.

– Не могли… Это, может быть, лучшее, что он написал, – с недобрым восхищением сказала Акнир. – И лучшее, что он уничтожил.

– Как уничтожил? Когда?

– Не знаю. Но раз Маша, знающая творчество Врубеля от эскиза до наброска, не знает о собственном портрете – то он не сохранился.

– Мы должны сохранить его, должны показать Маше! – Чуб быстро засняла врубелевский шедевр на мобильный. – Пусть знает, что он до сих пор любит ее. Ее, а не тебя!

– Ну, слава Великой Матери! Хоть теперь успокоишься, – Акнир брезгливо передернула плечами. – Все нормально, он по-прежнему любит твою распрекрасную Машу.

– Или нам нельзя Маше ни о чем говорить? – озадачилась Чуб, рассматривая на экране готовые снимки. – Ведь Маша теперь любит Мира. У них все почти наладилось… А тут мы с большим приветом от Врубеля.

А старая любовь не ржавеет. Еще рванет сюда… Что же делать? Она только-только начала его забывать. И Мир ее любит и будет с ней, а Врубель уже никогда с ней не будет.

– А как же Машин сын? – возразила ведьма. – Ему нужен настоящий отец. Маша не станет, как моя мама, скрывать от ребенка имя папы. Это все равно нечестно, неправильно! Подумай, вдруг с ней что-то случится, как с моей матерью, и ребенок останется сиротой – полусиротой, как и я?.

. Хоть мой отец, похоже, знать меня не желает.

– Пусть он сначала узнает, что он твой отец. А мы сначала узнаем, отец ли – а потом уж будем оценивать желания, – отрезала Чуб. – Но чё делать с Машей?

– А это еще что такое?

Неподалеку от врубелевского мольберта валялись крупные осколки керамики. Акнир поспешно опустилась на колени, попыталась сложить несколько фрагментов и без труда угадала название уничтоженной статуэтки.

– Это фигура Демона… того, которого он слепил с моей матери, – к находке ведьма отнеслась крайне серьезно.

 – Он разбил его? И совсем недавно, раз осколки не успели убрать. Около часа назад, когда все художники уже ушли из собора… И час назад моей маме стало плохо. Так я и знала!

– Это всего лишь фигурка.

– Когда ведьма лепит фигурку человека и колет ее иглой, человек может умереть, – судя по лицу Акнир, в ней боролись два чувства: беспокойство за маму и искреннее нежелание обвинять Михаила Врубеля.