Чернозимье

А, тот у кого есть разум, понимает разумные доводы.

Я почувствовал, как вдоль позвоночника пробежал холодок.

– Уверяю вас, – проговорил я. – Тот, о ком мы говорим, ваших доводов не поймет. Вернее, поймет, но не примет. Вы для него лишь препятствие на пути к цели. Он считает, что все вы… как бы это объяснить… нечто вроде иллюзии…

– Вы поразительно хорошо осведомлены о его мотивах, – герцог ухмыльнулся. – Скажите честно: это ведь один из вас, да? Вы, кто бы вы ни были, сами породили это?

– Мы… не несем ответственности за это, – ответил я, стараясь не опускать глаза.

 – Все мы оказались здесь не по своей воле.

– Я впервые общаюсь с одним из вас лично, – ответил регент. – До этого мне доводилось лишь вести переписку с вашим предшественником, и, откровенно говоря, меня уже тогда раздражала манера ваших собратьев говорить загадками. Почему нельзя просто ответить на вопрос: кто вы, откуда взялись и чего хотите?

– Проще всего ответить на последний вопрос, – сказал я.

 – Мы бы хотели вернуться домой.

– Вот и вернулись бы! – самообладание вдруг оставило герцога. Он побагровел и стукнул кулаком по столу с такой силой, что тяжелый кубок подпрыгнул, и мелкие брызги вина упали на стол. – Зачем вы явились на нашу голову?! Кто вас, черт возьми, вообще просил?!

– Я бы тоже предпочел здесь не появляться, – ответил я. – И все мы. Нас никто не просил, это произошло помимо нашей воли.

– Ладно, это все метафизика, которая меня в данный момент не интересует, – произнес герцог, сделав большой глоток и поставив кубок на стол.

 – Просто расскажите мне побольше об этом предводителе нежити. Мне интересно понять его мотивы, чтобы знать, как себя вести.

– При всем моем почтении, я боюсь, что вы не до конца осознаете степень опасности, – начал я. – То, с чем вы столкнулись, это не просто враждебная армия, с вождем которой можно договориться. Это абсолютное зло, стремящееся к уничтожению.

– Вы сами себе противоречите, господин егермейстер, – проговорил регент с каким-то странным удовольствием в голосе, словно смакуя победу в споре.

 – Только что вы говорили, что это всего лишь человек, а теперь уже – абсолютное зло. Разве может человек быть абсолютным злом?

Я раскрыл рот и тут же закрыл его, обдумывая, какой ответ на этот вопрос считать правильным. Еще относительно недавно я сказал бы, что не может.

– Видите ли, Руман, – произнес герцог, не дождавшись моего ответа.