Чернолесье

А делать-то с этим что?

– А делать тебе ничего не надо, – ответила Настя, поднося шарик на ладони к моим глазам. Просто скажи: ты готов?

– Всегда готов, – усмехнулся я.

– Ну, тогда просто смотри внутрь. Внимательно.

Я вгляделся в глубину хрустального колодца. Сперва я не видел в ней ничего, кроме своего растянутого отражения, но затем, что-то произошло. Меня даже качнуло, отчего я схватился рукой за шершавую бетонную стену. На секунду мне показалось. что я падаю внутрь холодного стекла, растворяюсь в шарике, превращаюсь в песчинку где-то в его глубине.

Что-то похожее, должно быть, испытывают люди с раздвоением личности. Я был снаружи шара и внутри него, падал сам в себя, и упав, услышал звук разбившегося стекла.

От этого звука я окончательно очнулся, но ни Насти, ни шарика рядом уже не было. Вокруг было темно, словно наступила ночь: я едва мог видеть мою вытянутую вперед руку.

– Эй, что это? – проговорил я, вертя головой по сторонам.

– Все в порядке, – послышался голос Насти в наушниках. – Не суетись, спокойно сориентируйся в пространстве. Я уже в офисе.

– Как такое возможно? У вас что тут, телепорт?

– Нет же, – Настя усмехнулась. – Ты простоял там минут десять в каталепсии. Так всегда бывает. Это подстройка для синхронизации с «Хичкоком».

– Ты бы хоть предупредила! – возмутился я.

– Извини, был бы не тот эффект, – ответила она. Моя растерянность явно доставляла ей удовольствие.

– А почему темно? – спросил я.

– Это тебе кажется, – спокойно ответила Настя. – Эффект такой.

– Ну, ладно, – кивнул я, хотя не до конца ей поверил: настолько темнота была натуральной. – А что теперь делать?

– Осмотрись и пройдись по этажу, – донеслось в ответ.

– Ну, что ж, поехали, – проговорил я себе род нос. В темной бетонной коробке голос прозвучал немного успокаивающе, и вместе с этим спокойствием пришла первая дельная мысль: нужно зайти в какую-нибудь квартиру и выглянуть в окно.

Сделав пару шагов по бетонному полу, я осторожно заглянул за угол. От увиденного у меня едва не закружилась голова.

Вместо короткого коридорчика, упирающегося в дверь квартиры, я обнаружил длинную анфиладу, в которую выходили, по меньшей мере, несколько десятков дверей.