Черноводье

 – Я вам и то, еще в Крюстере говорил, что не женское это дело, на корабле ходить, да еще среди толпы такого, откровенно говоря, отребья.

При этом он понизил голос, чтобы двое матросов, сматывавших какой-то канат под ободрительную ругань боцмана, его не услышали.

– Сорок мужиков на корабле, да еще солдат десяток, – продолжил он, вздохнув. – А вы эдак-то вот…

– Я полагаю, ваша команда знает, что я офицер экипажа, и что непочтительность ко мне в походе наказуема, – проговорила Лана, чеканя каждое слово.

– Да я что? – стушевался Дрикер. – Я только вашего ради спокойствия.

Он снова сплюнул за борт и направился торопливыми шагами к боцману‚ отдавая ему какие-то малопонятные указания на морском жаргоне.

– Решать он за меня будет, что мое дело, а что не мое, – раздраженно проговорила Лана себе под нос.

– А в самом деле, обязательно вам было плыть самой? – раздался вдруг рядом веселый голос Эрта, поднимавшегося по трапу из трюма и с удовольствием потягивавшегося.

– Вы все сговорились, что ли?! – бросила Лана и загрохотала каблуками сапог вниз по трапу, так что молодой судовладелец едва успел посторониться.

Он взглянул на меня с недоумением. Лана ему, кажется, нравилась, но он никак не мог выдержать с ней правильный тон. Я только развел руками и покачал головой.

***

Вслед за этим потянулись длинные одинаковые дни, наполненные дождем, теснотой, качкой, запахом смолы и напряженным ожиданием худшего. Как главному защитнику корабля от возможного нападения, мне полагалось как можно больше времени проводить на палубе. Я договорился спать по три часа ночью и еще столько же днем. При этом днем во время моего сна на палубе всегда была Лана, а ночью усиленный караул из солдат Морионе.

Нежить, однако, все не показывалась, и необходимость все время быть настороже выматывала, да и сна не хватало, отчего уже на третий день я стал слегка неадекватен: на вопросы отвечал с запозданием, и то и дело норовил прислониться где-нибудь к переборке и подремать хотя бы стоя.