Лорды гор. Да здравствует король!

Я едва сдержала вздох восхищения, когда увидела дом рода Этьер.

Белоснежные колонны, арки, хрустальные шпили сияли и парили над скалой, как волшебное видение. Он был невелик снаружи, но продолжался в горе, ибо на самом деле оказался огромен. По сравнению с его великолепием наш замок был ветхой лачугой.

У горцев сложный этикет. Высших по рангу гостей хозяева встречают еще перед мостом, ведущим в замок, низших – в залах. Равных или низших по статусу, но особо уважаемых – ровно на середине парадной лестницы.

Каждая ступенька имела свое значение.

Так вот, матушка пощадила гордость кронпринца, когда рассказывала о положении рода Грахар среди кланов Белогорья.

Лорд и леди Этьер, тоже все в черном, как и мои родичи, ждали нас на верхней площадке хрустальной, призрачно-прозрачной лестницы. Казалось, они парили в воздухе.

Поняв, кто есть кто, я непроизвольно оглянулась на Диго. Он почему-то чуть покраснел и опустил ресницы. Девчонка, говорю же. Матушка бы меня отчитала за такое смущение.

Надменная леди Амель чуть резче, чем обычно, выдохнула воздух через ноздри, выпрямила спину так, что тронь – зазвенит, и двинулась вперед под руку с супругом.

Я замерла столбом.

– Не бойся, лестница не растает, – усмехнулся Диго, обойдя меня в сопровождении наставника Рагара.

Ледяной воин тоже вздернул угольную бровь. Это была первая эмоция, увиденная мной на его бесстрастном лице. Какая радость.

Растерянная охрана не решилась оставить меня одну и переминалась на шаг позади.

Бабушка, только поднявшись, поняла, что происходит неладное: по окаменевшим лицам четы Этьер.

Так мы и стояли бесконечные минуты, я – внизу ничтожной букашкой, они – вверху гневными богами.

Разумеется, я не слышала, о чем они говорили. Думала – как буду возвращаться одна, пешком, на ночь глядя, в несусветную даль. Лошадей-то наших уже приняли конюшие и увели. И как, если доберусь, буду успокаивать матушкин гнев. На бабушкин было уже плевать. Вон, белая какая стоит, белее даже «снежного дьявола» Рагара.

Но я – кронпринц.

Единственный наследник короля Роберта, в чьих владениях находится Белогорье. Формально? Король здесь никто и ничто? Никогда не сунется? Но я-то – здесь. Если я когда-нибудь надену корону, кланы не забудут, как встретили меня в первом же доме. Как низшего. И я навсегда останусь для них никем и ничем.

Моя выходка была понята правильно. Я молчаливо требовала признания моего статуса, напоминала о праве моего короля, праве моей короны. Будущей, конечно.