Мракадемия

С утра искали! Простите! Ради Семилетия… праздник у дитяти сегодня. Не губите!

Подбежав ближе, она бухнулась на колени перед застывшей парочкой – фифой, уже пришедшей в себя и брезгливо поджавшей кроваво-красные губы, и мужчиной, повернувшимся, наконец, к нам лицом.

Жизнь приучила меня соображать быстро с малых лет, и я мгновенно догадалась, у какого господина моя бывшая кормилица может так униженно вымаливать прощение, перед кем оправдываться, кого должна была найти и запереть.

Вот, значит, каков ты, королевский лесничий, виконт Бариэндор Виннер.

«Энди»… подумать только!

Был он могуч, как медведь, с мощным загривком, прикрытым густыми каштановыми волосами. Я определенно не в него уродилась лицом и фигурой. Хотя насчет отцовского лица трудно сказать наверняка, поскольку за густой бородой просматривалось мало. Но выдающийся нос с горбинкой я точно не унаследовала. И глаза – темные, как перестоявший черный чай, – совсем не мои.

Мне было очень страшно.

Я попятилась бы, но сзади стоял Конни, которого я так неосмотрительно представила публике и тем самым подставила под удар.

А кулачищи у отца оказались – что гиря, убьет с первого раза и не заметит.

– Праздник? У кого? – приподняла бровь фифа и отвлекла на себя внимание отца.

– Э-э… – лесничий нахмурил брови.

– У меня! – я шагнула вперед, хотя очень хотелось сбежать назад, в конюшню. – Сегодня мне исполнилось семь лет!

– Вот как? Энди, это чучело и в самом деле твоя дочь?

– М-м… – промычал виконт, угрожающе багровея.

– Ах, да, припоминаю, – дамочка картинно прижала ладонь ко лбу, отставив в сторону острый локоток.

 – Ты как-то говорил о проклятом ребенке… Как же ее имя? Что-то не могу вспомнить.

– Меня зовут… – я задрала подбородок и выпалила. – Сандрильона!

– Сendrillon? – переспросила фифа жеманным голоском с иностранным акцентом и расхохоталась. – Ха-ха! Деточка, да знаешь ли ты значение этого слова? Да где тебе знать, невоспитанная невежа! Это слово в переводе с франкейского означает «золушка», «замарашка».

Впрочем, это самое точное имя для такой грязнули. Так и будем тебя звать – Золушка… Хотя нет, на твоей глупой чумазой мордочке слишком много злости, потому отныне ты – Злолушка. И если все, что я слышала о твоем рождении – правда, то это еще слишком доброе для тебя имя. Ты согласен, дорогой?

Могучий лесничий дернул плечом и, ногой отпихнув коленопреклоненную няню так, что она упала, молча направился к парадному входу. Фифа в белом едва за ним поспевала.